Игры скучающих купидонов

Глава 23. В постоянной нужде

«В постоянной нужде». Вероятно, из всех фраз мировой литературы
эта наиболее кратко и емко описывает суть романтической страсти: нужда.
Хелен Фишер. «Почему мы любим. Природа и химия романтической любви»

Стоит ли объяснять, я ни минуты не сомневалась, что «Ухо слона» прислали сбежавшие старушки, ведь при них я упоминала об этом традиционном индейском блюде. 
Я думаю, незатейливый десерт получил свое название гораздо позже, чем во времена Чингачгука - от современных американцев, действующих по принципу «что вижу, о том и говорю». До покорения Дикого Запада слоны там не водились, и коренное население не могло знать, какие они лопоухие. Наверняка блюдо имело какое-то свое, исконно индейское название.
В голове быстро нарисовалась картинка, где группа краснокожих мужчин во главе с вождем сидит у костра и попыхивает трубкой мира. После длительного молчания, один из индейцев, заговорщицки кивнув остальным и увидев потепление в их глазах, повернул голову к своей скв… к-хм, женщине и неторопливо произнес что-то типа такого:
«Будоражащая Кровь, испеки-ка нам тот хлебец на жире бизона да намажь его медом, что принес Укушенный Сотню Раз в свой последний поход к диким пчелам».
Да, именно так лакомство и называлось - «Круглый Хлебец, Политый Диким Медом». Язык сломаешь. Янки не любители забивать голову всякой чепухой, поэтому сказали свое веское - «Ухо слона» и баста! 

Я еле дождалась конца рабочего дня. 
Взглядом подгоняла минутную стрелку, а она с маниакальным упорством замирала на каждой черточке и только доведя меня до кипения, делала следующий шаг.
Несколько раз я открывала коробочку с незатейливым лакомством, подносила ее к носу, вдыхая густой медовый аромат. Перед самым уходом не удержалась, отломила небольшой кусочек. Посмаковала. Вкусно, необычно. Как хворост, который вместо сахарной пудры облили медом.

Ближе к подъезду я уже не шла, бежала. Благо нога перестала болеть, и ботинки на рифленой подошве не скользили. 
Под козырьком столкнулась со счастливой семьей. 
- Тетя Женя, привет! – Димка помахал ладошкой в варежке. Он сидел на руках у улыбающегося Игоря. На стоянке, посветив фарами, добротно заурчал японский внедорожник, готовый принять в свое просторное нутро тех, кто осознал, что любовь, если она жива, может простить все. 
Ната вместо приветствия крепко меня обняла.
- Вы куда на ночь глядя?
- Хотим показать Димке, как красиво к Новому году украшен город. Главные улицы сплошь в огнях, а на центральной площади ледяные фигуры с подсветкой… Хочешь, поедем с нами?
- Нет-нет! Я домой. Меня там тоже фейерверк ждет, - я верила, что «Ухо слона» приведет меня к вигваму Чингачгука. 

Влетев в подъезд, почувствовала запах ванили. 
Ба! Да у нас появились новые жильцы – любители печеного! Выходит, и в прошлый раз не показалось?
На втором этаже, у квартиры, где за последние дни я не раз замирала, чтобы долбануть носком ботинка по двери, словно споткнулась. Даже сделала шаг назад. 
Не знаю, какая сила заставила меня прижать ухо к двери. Я распласталась по ней, вслушиваясь в едва различимые шорохи. 
Старушки вернулись? А может там поселились те самые любители сладенького?
Рука потянулась к кнопке звонка, а мозг лихорадочно соображал, что сказать, если дверь откроют не сестры.
«Здравствуйте! Это от вас так вкусно пахнет?»
Как-то не очень звучит…
«Привет! Я ваша соседка сверху. Если что-то случится, вы знаете кто виноват!»
Э-э-э…

И вообще, зачем мне стучаться в соседские двери, если меня ждет Чингачгук?
Я убрала палец от кнопки звонка.
Но дверь вдруг открылась, и моя рука, не успев вернуться в исходное положение, попала в чьи-то живые тиски. Неведомый ураган втянул меня в темный коридор. 
Меня так крутануло, что с плеча слетела сумка, коробка с «Ухом слона» шмякнулось куда-то под ноги, шапка, что была плотно натянута на уши, исчезла, а мой начавшийся было крик «а-а-а!» прекратили чьи-то губы.
Густо-густо пахло ванилью.
Совсем недавно я добровольно распласталась на соседской двери, теперь же, подчиняясь чужой воле, была распята на стене. Настойчивые ладони заставили раскинуть руки, чужие пальцы переплелись с моими, твердое, словно сделанное из лучших пород дуба, тело прижалось к моему. 
Ни вздохнуть, ни пискнуть. Ни пнуть.
Какой оглушающий поцелуй…
Аж голова кружится.

Когда мне позволили набрать в легкие воздуха, а разум кинулся перебирать варианты последующих действий (пора кричать или нет, это маньяк или меня просто перепутали с кем-то, чьего возвращения ждали), я услышала шепот, который до дрожи оказался знакомым:
- Женщина, что выбираешь: вигвам или терем?
«Сон или явь?! – завопил мой мозг, не успевая одновременно и обрабатывать информацию, и адекватно реагировать. Более спокойная его часть, наверняка расположенная в лобной доле, а не у виска, где дыхание мужчины оставляло теплый след на коже, скептически хмыкнула: - Явь? Конечно сон. Ведь ты же не удержалась, откусила «Ухо слона». Не могла дождаться, когда придешь домой? Вот тебя и накрыло на лестничной клетке…»
Раз сон, то я смелая. И даже чуть-чуть наглая. 
И пусть я валяюсь на чужом пороге, просыпаться ни за что не стану. 
Вернувшаяся с прогулки Наташа не оставит подругу в беде, разбудит. 

Улыбка растянула мои губы.
Восторг и замирание сердца. 
Я предвкушала то феерическое, что произойдет сразу же после моего выбора. Чингачгук или Чудище? Вигвам или терем?
- Шкуры койота или перины пуховые? – прошептала я в темноту.

А мысли летели лихорадочные. 
Кого же выбрать: гордого индейца, чье скривившееся в неприязни лицо уже лицезрела, или Чудище лесное, которое до последнего скрывалось, но сразу призналось, что ему наплевать и на цвет моих волос, и на девственность? 
Я только представила, как сильно Чудище может меня удивить. А как напугать…
От этого «напугать» внизу живота стало горячо, а в коленках образовалась неимоверная слабость. Ноги так и подкашивались. 
Не виси я распластанная на стене, наверняка растеклась бы лужей по полу.



Татьяна Абалова

Отредактировано: 24.05.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться