Игры скучающих купидонов

Часть вторая. Мистическая. Глава 1. Дела небесной канцелярии

— Встать! Суд идет!
— Да здравствует наш суд, самый гуманный суд в мире!
— Прошу садиться. Садитесь, садитесь.
— Спасибо, я постою.
  «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика»

- На суд вызывается купидон-стажер третьего уровня Афлорий Варлиенский!
Стоящий в проходе чиновник, сверившись с записями в огромной книге, водруженной на постаменте, посмотрел поверх очков на мнущегося у колонны ангела.

Афлорий, в силу таланта за год преодолевший путь от шептуна до стрелочника, тяжко вздохнул и, поморщившись, дернул плечами, чтобы растрепавшиеся перья приняли более презентабельный вид. Потом не спеша, боясь оступиться из-за непривычно длинных крыльев, что шлейфом волоклись за ним, двинулся по длинному проходу к столу, за которым сидел глава небесной канцелярии. Нет, речь шла не о том «Самом Главном»: дела проштрафившихся купидонов рассматривались чиновниками Любовного ведомства. Чтобы ангел попался на глаза «Тому Самому», ему нужно было, по крайней мере, посягнуть на Его власть и поднять бунт во главе трехсот соратников.
Это Люцифер обладал пылающим мечом под стать его гордыне, а что мог сделать Афлорий с луком и стрелами, могущими поразить лишь любовью? Сердце «Главного» и так было ею переполнено. Стрелой больше, стрелой меньше, он и не заметил бы.

- А ведь был божественно талантлив! – послышался шепоток слева, где сидели студенты академии Любви, которые приходили на подобные суды, чтобы научиться на чужих ошибках.
«Шептуны!» - скривил лицо Афлорий, который прекрасно помнил, как проходил практику нашептывания с некоторыми из них. Человек и не догадывался, почему вдруг поворачивал голову в сторону хорошенькой женщины и провожал ее долгим взглядом или удивленным присвистом. Мужскую реакцию предугадать невозможно, все зависело от воспитания того, кому купидон-стажер первого уровня шептал: «Глянь, какая идет!».
Тетивики - стажеры второго уровня, усевшиеся с правой стороны от «дороги на плаху», носили с собой только луки и максимум, что могли сделать - тренькнуть тетивой у человеческого уха, насылая на него влюбленность, что весьма точно характеризовалась пословицей «С глаз долой, из сердца вон». Как только причина воздыхания пропадала с горизонта, пульс воздыхателя приходил в норму, и волшебство прекращало свое действие.
«Правильно о них говорят, только и могут, что сотрясать воздух».

 Он же, Афлорий, был на голову выше их всех – уже лет семь как ему доверили золотые стрелы и возможность выбора объекта любви. Стрелочники - это вам не шептуны или тетивики. Это уже почти боги любви.
Правда, и ответственности у них гораздо больше: в случае чего всегда виноват стрелочник.

 «Где же я допустил оплошность?» – спрашивал себя Афлорий с того самого момента, как почтовый голубь принес неприятную весть, что стажеру следует явиться в небесную канцелярию. Надежда, что его вызвали как свидетеля, растаяла, стоило судье жестом указать на скамью подсудимых.
- Спасибо, я постою.
Афлорий не мог сесть. Он в последние два дня даже спал стоя, что вымотало его вконец. А тут еще суд, где свежие мозги не помешали бы.
«В голове каша. А все ветреная мода. Придумали же, что подметать перьями пол  - это круто! Да и само наращивание крыльев оказалось болезненным и обошлось не дешево, теперь минимум полгода придется отрабатывать. Но надо быть в тренде, если хочешь попасть в клуб избранных купидонов, кому поручается устраивать браки королей», - кисло думал Афлорий, наблюдая, как судья натягивает налокотники и обмакивает перо, выдернутое из собственных крыльев, в чернильницу в виде сердца. Писать по-старомодному кровью – удел консервативных чиновников.

Глава небесной канцелярии глотнул живительной влаги из кубка и поправил парик, что так и норовил съехать на бок.
- Подсудимый Афлорий Варлиенский, клянитесь, положа руку на душу, что будете говорить правду и только правду.
- Клянусь! – стажер обхватил себя за плечи, скрестив руки, доказывая тем, что кривить душой не станет.
- Нашим ведомством была проведена выборочная проверка деятельности стажеров. В результате чего выявилось, что шесть лет назад ведомый вами объект… - тут судья заглянул в лежащий перед ним фолиант, чтобы уточнить имя человека, на которого был истрачен любовный заряд, - …Евгения Ключева получила сильнейшую душевную травму, отголоски которой наблюдаются до сих пор. Как вы объясните сей вопиющий факт?

На витражном окне, что располагалось за спиной судьи, пришли в движение кусочки мозаики, и все сидящие в зале ахнули, увидев, что у появившегося изображения светловолосой женщины, рисующей узоры на запотевшем стекле, свечение над головой болезненно-зеленое.
Мозаика распалась, потом сложилась иначе, словно кто-то крутанул огромный калейдоскоп. В машине сидели двое. Мужчина, над головой которого плясало желтое пламя, выражающее досаду, подписывал какой-то документ. Женщина застыла, потонув в серой дымке.
- Вы где-нибудь видите цвет любви – красный? – судья стряхнул каплю крови с пера, приготовившись записать ответ подсудимого.

- Я… я не знал! – Афлория охватила паника. Он помнил девчонку, которая не спускала глаз со своего преподавателя, подав тем знак, что готова к любви. Неужели он ошибся, и это сильное чувство не задело источник обожествления - Алексея Харитоновича? Да, именно так звали того симпатичного математика. Шесть лет страданий! Да за такой срок купидона могут перевести назад в шептуны, а то и вовсе в другое ведомство. Нет ничего мучительнее, чем оказаться утешителем недужных – ангелом, который вселяет искру надежды в сердца безнадежно больных. Все-таки дарить любовь – это праздник, и никакая другая работа с этим не сравнится! Взять хотя бы ведомство Войны и Мира, где каждый шаг - словно по минному полю. – Я думал, любовное соитие произошло по обоюдному согласию!
- Вы должны были убедиться, проверить. И действовать до любовного соития, а не просто фиксировать, что связь состоялась.
- Простите, я поступил непрофессионально, легкомысленно… - Афлорий знал, что сейчас все видят, как сильно он раскаивается. Вина – это черный цвет, который легко закрасит весь спектр чувств. Судьи именно поэтому носили парики - никто не должен догадываться, что творится в их головах.



Татьяна Абалова

Отредактировано: 24.05.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться