Игры скучающих купидонов

Глава 9. Дельфин и русалка

Во вселенной полно сказочных вещей, 
которые терпеливо ждут, когда мы обратим на них внимание. 
Иден Филлпотс

- Работнички! – набегавшись по периметру забора, получив свою порцию приятных похвал от толпившихся вокруг дома жителей поселка, Амур сунул голову в дверь. – А делом когда займемся?
- Заходи. И глаза уже можешь открыть, - откликнулся Ассис откуда-то из кухни.
Амур взял за привычку предупреждать о своем появлении и на всякий случай зажмуриваться. Вид лучащейся от счастья парочки ослеплял.

Ассис пил кофе и задумчиво смотрел в окно.
- А когда это Проф успел выйти? – удивился стажер.
- Пока ты с соседской собакой на заднем дворе обнюхивался.
Если бы мог, стажер бы покраснел. В теле кота таких казусов с ним не случалось. Видать, ангельская любовь задевала безусловные рефлексы той четвероногой твари, коей Афлорий сейчас являлся. 
«Как бы не опростоволоситься и не впасть в больший грех», - переживал он, но на Ассиса с Профом не обижался. Сам же и заварил эту кашу. 

Через час вернулся Проф. 
- Пришлось местным сказать, что пробы воды в реке беру, - поделился он с подельниками, сгружая в коридоре коловорот. - На реке только в одном месте отмель, туда и заведем Горелова.
Амур насторожил уши.
- Топить будем?
- Да. Я в нескольких местах лед пробурил и отпугивающие маячки поставил, чтобы другие стороной обходили. Под весом Никиты он обязательно проломится. Твоя задача, - Проф внимательно посмотрел на стажера, отвлекшегося на лай за окном, - завести Горелова на эту отмель.
- Не заболеет? – пса передернуло, когда он представил, как Никита по пояс провалится в ледяную воду.
- Непременно. 

За несколько дней до Нового года Никита Горелов нашел записку, воткнутую в его дверь. На альбомном листке разномастными буквами, явно вырезанными из цветного журнала, было набрано:
«Если вам дорога школьная дружба, приходите 31 декабря ровно в 11:00 утра по адресу поселок Тихие воды, улица Горшечников, 2. Топнуть три раза и прокричать «Рапунцель, спусти свои волосы!». Если не откроют, навалиться плечом и выломать дверь к чертовой матери. 
В случае неповиновения будем вынуждены принять решительные меры. Аноним».

- Галка, это твои шуточки? Или вы на пару с Ключевой изощряетесь?
- Нет больше Ключевой, - печально вздохнула Галка. 
- К-к-как это? 
- Со вчерашнего дня она Замкова. В Лас-Вегас ее увезли и там окольцевали. А говорили, что едут на недельку в карты поиграть…
- Ничего не понимаю.
- Куда уж тебе, Никита. Ты у нас человек серьезный, делом занятый. А мы, балаболки, только и можем, что о чуде мечтать да за исполнителями мечт в ночь бежать.
- Э-э-э, насколько я знаю, тамошний брак не действительный. 
- Дурак ты, Никита. Какая разница, действительный – не действительный? Браки – они ведь на небесах заключаются, - Галка опять тяжело вздохнула. – Выбыл из нашего строя один боец.
- Ты, случайно, не выпила?
- Я в печали. Скоро Новый год, а я одна-одинешенька….
Часовой монолог Романовой закончился вымученным обещанием Никиты, что он все-таки заскочит к ней перед тем как уйти в Новогоднюю ночь и порадует какой-нибудь безделушкой, что так приятно получить страдающей женщине (был назван бренд любимых духов), а уж она точно отдарится новой глиняной поделкой, которую не стыдно показать и королеве английской…
Короче, с Горелова было взято твердое слово, что он появится в Тихих водах, обменяется подарками с подругой детства и только потом сможет ступать на все четыре стороны.

31 декабря Никита стоял у своей Берты (так ласково он называл BMW X6) и гадал, как это он очутился по другую сторону реки от поселка Тихие воды.
До обеда он собирался сгонять к Галке, подарить ей духи, разузнать, действительно ли Женя завела себе друга (тут сердце сжалось, как и зубы, которые выдали характерный скрип ревнующего мужчины), или это повод завлечь Никиту к себе, а уж потом, если слухи о ее счастливом времяпровождении с Замковым-младшим подтвердятся, пуститься во все тяжкие. Неважно где. В родном городе или в столице, но непременно с какой-нибудь красоткой, что в изобилии крутятся возле него - перспективного бизнесмена. И ведь им не мешают ни его невысокий рост, ни квадратная фигура, ни рыжие вихры. 

Вроде и бензозаправку миновал, и свернул на указателе, а поди ж ты очутился в чистом поле, где снега по грудь, а вожделенные огни деревни (черт, уже стемнело!) дразнятся почему-то из-за реки, утянутой в корсет из крутых берегов. Знать бы еще, встал ли лед, а то так недолго очутиться в компании русалок.
«Интересно, а они празднуют Новый год?»

Да, Никита был уже нетрезв. Выехал из Москвы как стеклышко, а тут уже набрался. От холода и отчаяния. Уже и бензин на исходе, а он все утюжил и утюжил левый берег реки и никак не мог в этой снежной круговерти найти мост или какую другую переправу. Ведь был же мост? Не перелетела же Берта на другую сторону по воздуху?
Бутылка дорогого коньяка, подаренная субподрядчиком, кусок пирога с капустой и яйцами, заботливо подсунутый Ириной Аристарховной – старейшей сметчицей, помнящей счеты-абак, и ящик купленных еще в Москве мандаринов – вот и все, с чем Горелову предстояло встретить Новый год. 
Он уже ясно представлял, как раскопают по весне его машину, а в ней обнаружат труп, обложенный мандаринами и добро политый коньячком. 

Никита хмыкнул. Именно так выглядел рождественский гусь на противне, что вкусно готовила бабка. А ведь хотел на обратном пути и к ней заскочить. Вон и гостинец приготовил – конфеты ее любимые и шубу в пол. Стара бабушка стала, все время мерзнет…
Вспомнив, что есть-таки теплая вещица в его машине, Горелов пошел разворошил сверток, стянутый бантом, и накинул шубейку на плечи словно кавказскую бурку. Застегнул на пуговицу-брошь под шеей. 
А ветер крепчал и норовил содрать пушистый полог.



Татьяна Абалова

Отредактировано: 24.05.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться