Игры скучающих купидонов

Глава 5. О соседях и потерянной девственности

И умная барышня может сгодиться для всяческих глупостей!

© Дохтур Gugutцэ князь Бешбармакоff

- Не забудь у аптеки поцеловать взасос, - я гремела ключами, убирая их в просторную сумку, где, кроме свежего халата и шапочки, лежала сменная обувь. Хотя дойти до работы – это нырнуть в первую же попавшуюся дверь в торце здания, я никогда не выходила «в свет» в рабочей одежде. Мало ли кого встречу, совершая утренний променад, длиной в двадцать пять шагов? Еще больше волновало, кто может встретиться, когда я, замученная прожитым днем и кашляющими клиентами, только и думаю о предстоящей одинокой ночи. Холодная постель и все такое. Чтобы нарваться на принца во всеоружии, я всегда при полном параде и на высоких каблуках. Это в аптеке Женька Ключева превращается в безликую работницу красного креста и полумесяца, вне ее - я та, которая достойна лучшей женской доли. Хотя, стоит признать, на пути по большей части попадаются не принцы, а белые и совсем не белые их авто-кони, причем стоящие на самом проходе - там, где я должна гордо цокать набойками, а не прыгать через лужи, словно альпийская коза.

- По попе тоже погладить? – оскалилась Галка.

- Можешь даже пожамкать. Ой, здравствуйте! – этажом ниже стояли две старушки. Одна, вздыхая, перебирала ключи, другая в нетерпении позвякивала крышкой бидончика, литра так на полтора. Интересно, где в век всепакетирования бабушки находят разливное молоко?

- Здравствуй, деточка! – откликнулась та, которая не была занята примеркой очередного ключа к замочной скважине. – А почему без головного убора? На улице холодно.

- Да мне здесь рядом! – махнула я рукой и, вежливо попросив взглядом доверить мне связку ключей, с первого же раза открыла «упрямую» дверь. В образовавшуюся щель высунул голову любопытный кот.

- Спасибо, милочка, - поблагодарила старушка, принимая ключи, и тут же про меня забыла, цепко хватая норовившего  прошмыгнуть между ногами кота – свобода как всегда манила котейскую братию. – Лямур, проказник такой, ты куда собрался? Мы тебе молочка принесли!

 

- Это кто такие? – Галка просунула руку под мой локоть - так на льду будет если не безопаснее, то определенно веселее: идти - так в одной упряжке, валяться на асфальте - так не в одиночестве. – Новенькие? Или родственники дяди Саши?

- Новенькие. А дядя Саша здесь больше не живет, сестра к себе забрала, - я вздохнула, вспоминая нашего лихого барабанщика. Военный оркестр когда-то определенно гордился им, но после-пенсионная деменция, усугубленная спиртным, почти в каждую полночь выгоняла бывшего музыканта на трамвайные рельсы, и наш район содрогался от барабанной дроби. Не знаю, где была сестра раньше, но однажды подъехала машина, и грозная женщина с высокой халой на голове увезла рыдающего дядю Сашу - ему не позволили взять с собой барабан. Он так и остался лежать на скамейке. Правда, провожающие видели, как круглые головки палочек высовывались из-под куртки дяди Саши, а значит, песня, живущая в душе барабанщика, еще не закончена.  

- Жаль, прикольный был дедок.

- Угу, - я смотрела под ноги, коварный лед прятался под тонким слоем снега. – Эти старушки тоже ничего. Сразу видно из интеллигенции. Если и усядутся сплетничать рядом с нашими бабушками, спинку будут держать ровно, а лапки сложат на ридикюли. Ты видела, они обе в шляпках?  

- Сестры?

- Нет, не похожи. У той, с бидончиком, нос остренький да глаза темные, а вторая сероглазая с тонкими, почти кукольными чертами лица. И ростом она поменьше. Хотя… 

 

Мне вспомнилось, как остроносенькая поджала губы, когда соседский мальчишка обратился к ней «баб Вера». 

- Вера Романовна, - поправила его сероглазка. – А меня, молодой человек, называйте Надежда Романовна.

- Баб Надя, - тут же исправился молодой человек пяти лет от роду, – можно вашу кошку погладить?

- Это кот, - оскорбилась за Лямура Надежда Романовна.

 

- Короче, раз обе Романовны, значит, сестры, - заключила Галка после вояжа в мою память. – И кот наверняка Романович. Такой же седой и интеллигентный, как и старушки. 

- Он не старый, просто серой масти. Порода называется вислоухий шотландец.

- Ну почему так не везет? – вздохнула Галина. – Вот живут совсем рядом шотландцы, так и те вислоухие. Как ты думаешь, шотландцы носят под килтами трусы?

- Какая тебе разница? Тут бы просто мужика встретить. В трусах или без…

- За просто мужиком можно в парк сходить. Там один эксгибиционист из кустов как черт из табакерки выскакивает. Как раз без трусов.

- Вот и договорились. В воскресенье с утра - в парк. Так, про поцелуй не забываем… Кирюсик в машине сидит.

 

- Дин-дилинь!

- Ой, извините, опоздала, гололед! – я прошмыгнула в подсобку мимо Марь Степановны, демонстративно посмотревшей на наручные часы.  Открыв шкаф, торопливо скинула пальто и сапоги, застегнула халат и, надевая на ходу шапку и маску, появилась в торговом зале. 

- Эта в черной куртке подруга твоя была, что ли? – Марь Степановна скучала.

Я кивнула и прошла к кассе. Бросила взгляд на полку, где хранились бутылочки со спиртом. «Любарум» стоял на месте. Его, видимо, даже не трогали. Открыла было рот, чтобы спросить у Марь Степановны, что за новое снотворное, но вспомнив, что фонтан потом не заткнуть, благоразумно промолчала.

Гугл тоже не помог.

Черт. Черт. Черт. 

Но какие же, гад, яркие сновидения вызывает! Если, конечно, это его работа. Тут одно из двух: либо мой «Фрейд» расшалился, либо «Любарум» то, что доктор прописал. Не буду сегодня его пить. Хоть и заявлено, что не вызывает привыкание, на такие сны и подсесть можно. 



Татьяна Абалова

Отредактировано: 24.05.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться