Икарус

Размер шрифта: - +

19. Флуд

 

- …От вас светящийся перегар исходит и рот трубочкой.

 – А что, у святых рот трубочкой?

– Да, ибо не перестают они удивляться, как все кучеряво.

«Книга песочницы»

 

Роману было прекрасно известно, что из себя представляют экстренные проверки по поводу чрезвычайных происшествий. Инцидент – это всего лишь взорвавшийся фурункул. То есть, болезнь может быть видна невооруженным взглядом на протяжении весьма долгого времени, но на нее никто не обратит никакого внимания. Все будут ждать исхода событий: либо все заживет само собой, либо шарахнет по башке, да так, что своих не узнаешь.

И все-таки Зыков постоянно поражался, когда на место случившегося из ряда вон выходящего вдруг начинали прибывать новые и новые экспедиционные группы из всех мыслимых и немыслимых организаций. Сразу после того, как Иштван и его приближенные умчались в неведомую высь, в Новоселовку нагрянули высокие люди из района и области. Нет, это не была реакция на беготню Алексея по инстанциям. Весть Добронравова о готовящемся групповом самоубийстве мало кого обеспокоила. Пожалуй, кроме телевизионщиков, на тревожный сигнал никто не отреагировал. И только после того, как телевидение поведало о странном акте, напоминающем самосожжение в автобусе, чирей лопнул.

Наверно, никогда деревня эта не видала подобного количества дорогих иномарок, высоченных джипов, представительских «меринов» и такого наплыва важных толстых дяденек и тетенек с папками, портфелями и планшетами через плечо. Был тут народ из разных прокуратур, всяческих управлений и ведомств, комитетов и департаментов, сновала туда-сюда милиция-полиция. Поначалу Зыков пытался запоминать хотя бы фамилии без имен и отчеств и должности, но вскоре ресурс его памяти был исчерпан. Все эти «–овичи» и «–овны» в дорогих костюмах, с обрюзгшими мордами, в галстуках, пиджаках и мешкообразных юбках, давно позабывшие слово «физкультура», дышавшие жирными обедами, сновали туда-сюда и делали вид, что очень хотят во всем разобраться, а в особенности – примерно наказать.

Наказывать, по мнению местного участкового, кого-либо было уже поздно, ибо главные виновники, они же пострадавшие, благополучно дематериализовались, и, как ни странно, от них не осталось даже личных дел в сельсовете, сколько взлохмаченная и пришедшая в себя Римма Васильевна не пыталась что-либо отыскать.

Первым делом вся эта проверяющая братия принялась за остатки тоталитарной языческой секты. На многочисленные беседы и допросы по кругу принялись выдергивать тех, кто отказался полететь с Иштваном, то есть, по сути, самых трезвомыслящих и морально устойчивых. Первым делом менты и прокурорские поговорили с Хендриком и его товарищами, затем вызвали Ильдико и ее сына. Марийка хотела сначала спрятаться, а после выдать себя за нездешнюю, но у нее не вышло – ее тоже допросили, с большим пристрастием и далеко не безобидной тональностью. Зыков крутился вокруг сельсовета, где велось расследование с записью на магнитофоны и видекамеры, но Роман посоветовали не дергаться и не встревать, потому что скоро настанет и его очередь.

Второй группой подозреваемых и возможных соучастников стали те несколько бесталанных, что прибыли на «Икарусе» и отчего-то решили вдруг остаться в деревне. Прокурорам было абсолютно непонятен мотив: ехали люди и ехали в Семиозерск, как вдруг попали в аварию и решили больше никуда не ехать. Что за ерунда? Разве так бывает? Кто вы вообще такие? Засланные Америкой казачки? Пособники инопланетян? Иная форма углеродной жизни? Рептилоиды с планеты Нибиру?

Самый короткий разговор был у проверяющих с Михой и Кирюхой. Братья акробаты показали свои бумажки: старший – потертый паспорт с миллионом штампов о регистрации (тот еще оказался путешественник), младший – справку об УДО. Чиновникам вмиг стало понятно, что перед ними – люди, с которых спрос короткий. Один откинулся, другой блуждает, что тут еще выяснять? Идите-ка, милые, отсюда, а лучше соберите манатки и дуйте куда подальше. А можно мы тут останемся? Фиг с вами, оставайтесь!

Олегу Игнатьевичу Яблонскому задавали заковыристые вопросы: кто вы вообще по жизни? По какой статье чалишься в подлунном мире? На что сканвордист и без пяти минут директор неполной средней школы отвечал: я восемь букв по горизонтали, пять по вертикали. После допроса Яблонского передали медикам, и те постановили отправить Олега Игнатьевича в район, на «скорой», а если понадобится, и дальше. Зыков понял одно: сканвордист еще не оправился от некоего транса, в который был введен исчезнувшими магами. То есть, закодировать закодировали, а раскодировать не удосужились.

Римму, несмотря на то, что она тоже существенно гнала, отпустили быстро. Подкупило ее юридическое прошлое и то, что она, несмотря ни на что, все-таки председатель сельсовета. Правда, пообещали вынести ей выговор и вызвать на дисциплинарный совет, а там – возможно, и с должности снять. Сколько Римма не втолковывала, что она де-юре еще не глава сельсовета, а только собиралась им стать, Васильевну попросили присутствовать где-нибудь неподалеку, на случай, если понадобится какая бумажка.

Зыков попросил Добронравова по возможности чаще показывать товарищам жест «болтун – находка для шпиона», то есть, встречаясь взглядами с собратьями по «Икарусу», подносить палец к губам: тш-ш-ш! Не стоит рассказывать всю правду. Не следует говорить, чем успокоилось сердце водителя Ковалева, а также о том, что тут бывал и профессор Заморин. Это все только усугубит дело, а папки с бумагами, которые заполняли секретари прокуратуры и следственной группы, пухли не часам, а по минутам.

Павел Никифоров едва не побил рекорд Михи и Кирюхи по краткости допроса. Стоило Паше вытащить из широких штанин краснокожую книжицу гражданина СССР, как все готовящиеся вопросы были тут же сняты. Бомж – он и в Новоселовке бомж. Говорят, бывшие зэки и бродяги – самые бесправные, подумалось Зыкову, а оказывается – к ним у органов всегда меньше всего претензий. Кому государство дало мало, с того спросит еще меньше. Стало быть, у государства, у зверя этого зубастого, совесть какая-то имеется.



Мурат Тюлеев

Отредактировано: 26.11.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться