Имена 2

Глава двадцать седьмая. Поиски академика.

Глава двадцать седьмая. Поиски академика.

Звездина упорно пыталась обнаружить местонахождение профессора, но в течение нескольких дней сделать ей этого не удавалось. Профессора нигде не было.

Она случайно на кривой дорожке в темном переулочке встретила Степнова.

Как же она обрадовалась этой встрече! И хотела кинуться ему навстречу, но он в испуге шарахнулся от неё в сторону, а затем, резко развернувшись, побежал прочь. Звездина смогла догнать его только через два с половиной километра быстрого бега. И это произошло из-за того, что разведчик споткнулся и упал на скользкой дороге.

Счастью Звездины не было предела:

- Патрикей Иванович, как же я наконец-то рада вас видеть. А где академик?

Патрикей Иванович, лёжа на лопатках и шумно дыша, так же очень сильно обрадовался, когда увидел Звездину:

- Ах, это вы Звездина Ивановна? Очень рад! Так что же вы, голубушка, хоть бы голос подали, сколько пришлось пробежать незнамо зачем? Тоже очень и очень рад вас видеть.

- Дай, руку, спортсмен нелюбительнец бега!

- Премного благодарен! Я немного полежу пока. Отдышусь. Не знаю я, милая, где наш академик….

Он не успел договорить, как почувствовал сильную женскую руку, берущую его за шкирку и подносящую вместе со всеми его потрохами к своему лицу:

- Так узнай, уж сделайте милость. Я пирожки напекла, мне их профессору надобно передать. А не то, ты сам знашь, чего я с тобой сотворю прямо здеся и сейчас. Мне страшиться вас чертей не к чему, я уже жизнь прожила, - сурово произнесла женщина и поставила мужчину наземь.

Тот вытянулся перед ней в струну и отдал честь, приставив свою ладонь к непокрытой голове:

- Так точно. Будет сделано. Пойдемте. Здесь недалеко.

И привел женщину тайными ходами на заседания двух правительств, какого-то не пойми какого государства.

Одного правительства уже много лет нынешнего и всегдашнего, и как они мечтают во веки веков. И второго ненынешнего, невсегдашнего, но усиленно готовящегося стать всегдашним или хотя бы насколько получится.

Звездина послушала, посмотрела на всё это ехидное лицедейство и сказала:

- Почто вы меня, Патрикей Иваныч, доседа припёрли? Делов у меня чоли мало, чтоб на энтих дураков любоваться? Где, Скупирдомыч, я вас спрашиваю?

- Последний раз был здесь, а куда делся, понятия не имею, сам пребываю в диком расстройстве. У меня все дела горят огнём и никакого результату. Что делать ума не приложу?!

- С меня-то чё хочете здесь поиметь?- спросила его Звездина.

- А-а-а, вот! Забыл. Вглядитесь, милая Звездина, нет ли здесь среди присутствующих кого-нибудь вам знакомого?

Бывшая Мария стала пристально всматриваться в лица присутствующих на заседаниях.

Она с разведчиком сидела на высоком и на таком месте, из которого было хорошо видно и слышно, что происходило в обоих залах.

Мария не уставала возмущаться:

- Во, рожи-то! Ты глянь на их! Одна пьянь богохульская! А наглы, да жирны каки! Ещё бы я с такими хороводилась, да не за каки деньги бы на порог до себя не допустила. Стырят, и Бога не помянут. Как есть, подчистую всю фатеру обнесут. Не, никого не знаю и знать не хочу!

Патрикей не отставал:

- Вы хорошенько еще раз посмотрите. Нет? Да! А профессор? Может он лично знался с кем-нибудь из них?

Разведчик уже надоедал Звездине. Она ёрзала и желала быстрее отвязаться от него, поэтому отвечала раздражённо:

- Вот, ты прилип, как банный лист до задневу месту! Почём я знаю, с кем он мог без меня  хороводиться?! Я-то ему указ? У него своя кастрюля за место головы стоит и в ней своё варится. А я то, чё? Пошла-ка я  по холодцу, да до дому, до ветру!

Патрикей не понял этой фразы:

- Как вы сказали? По холодцу? Или я ослышался?

- Ни чё не обслышался! Об энтих словах тока академик понимал! Эх, где же он соколик, наший? Чё делат и где на энту минуту бурогозит?! У меня тока на энто и надёжа, а не на плохо там чё! – прослезилась домоуправительница о любимом ею хозяине, который хоть и не платил и задолжал ей  порядком, но с ним было так интересно и целеустремлённо жить.

Дело было вечером и делать, в виду отсутствия информации дальше было нечего, поэтому Патрикей и Звездина разошлись по домам. Но с уговором, что как только, так сразу сообщат о новостях друг другу.

Первым на следующий день с самого раннего утра к квартире профессора прибежал Патрикей и сказал:

- Я, что подумал Звездина Ивановна?! Во-первых, здрасьте и чтобы время не терять у меня предложение, не просвежиться ли нам по одному адресочку?

- Энто кудась?

- Всё тудась! До одного умного человечка. А вдруг он нам что-нибудь про профессора расскажет?!

- Дак и пошли! А оттеда на выступлению завернем в Дом инвалидов. Гапака им станцевать надоть, инвалиды просют, а я из-за энтих делов про всё искусство напрочь позабыла.

Степнов, зная буйный нрав хозяйки, сразу  согласился, отложив все свои дела государственной важности. Жизнь, дороже, в конце концов.

- А, пойдемте, Звездина Ивановна, заскочим и на ваш концертик.

И они быстренько пошли.

Первым пунктом назначения оказался один страшно умный человек. Как оказалось,  он никогда не знал профессора и в глаза его не видел, но мог посоветовать одного городского умника, пардон, мыслителя который ведал всё и про всех в родном городе. И они втроём пошли к нему. Разведчик, домоуправительница по важным делам и умный человек с большой нуждой засовывать свой длинный нос в чужие дела и жизни.

Мыслитель был крайне грамотным и подкованным во всех научных и ненаучных вопросах и считал своим долгом сделать всё человечество таким же, как он. Насильно ли, не насильно, совсем не сильно, это уже как получится, всецело отдавая себя всего на это служение. Рассуждать над своими идеями он мог сутками, потому что работать не мог. Он к этому времени перебывал почти во всех религиозных конфессиях земного шара, где ознакомился с миллионами богов. Да, да, так называемых богов с маленькой буквы, если, кто не знал, тьма-тьмущая.