Имена

Глава пятнадцатая.   Глава шестнадцатая.

Глава пятнадцатая. Сны Эроса.

Эрос заснул и безмятежно спал под неугомонный женский гвалт, песни, танцы и рассказы. И снились ему сны.

Первый сон Эроса.
Второй сон Эроса.
И третий с половиной не досмотрел.

В первом сне ему снится, что он спрашивает какого-то мужчину:
- А, вы кто?
- Человек.
- Теперь вижу. Откуда, извиняюсь спросить, знания?
Человек пожал плечами:
- Откуда у всех. Оттуда!
Он поднял указательный палец вверх и указал им на небо.
 

- Позвольте, поспорить. По-моему у всех знания именно отсюда,- возразил ему Эрос и указательным пальцем покрутил у виска.

Мужчина согласился:
- Согласен с вами, у некоторых и оттуда тоже. Но в основном всё ценное идет свыше.
 

- В основном основному большинству идет сниже,- не соглашался и опять возражал профессор.
 

- Никогда не слышал такого слова, сниже!
 

- Не волнуйтесь, батенька, это у меня чисто непрофессионально. Пардон, попутался! Конечно, профессионально. И никак не иначе. Знаете, создавать новые слова, это я вам скажу, это самое! - вещал профессор, закатывая свои глаза, а точнее зенки за глазные орбиты, и со всей силы вытягиваясь вверх, чтобы казаться как можно выше.

Для этого академик до упора приподнялся на носочки, потом зачем то опустился на пяточки. И так нервно раскачивался, как в море лодка, при еще только зарождающемся шторме и еле сдерживал себя от раздражения, и от того чтобы не улететь в своих фантазиях на небо прямо в лодке.

Хотя можно было бы лодку бросить, и сразу улететь, но любознательному профессору хотелось посмотреть, как дальше пойдет развитие разговора. А то, как резко улетишь в своих фантазиях на небо, а земные дела всегда требовали и требуют своего наземного решения. Поэтому скрипя зубами, профессору приходилось продолжать беседу. Любопытство и любознательность, серьезные вещи, с которыми трудно совладать неокрепшему организму. Эрос поднапрягся и жестко взял себя в руки. А незнакомец, напротив, был в полном спокойствии духа и улыбался во весь рот.

- Знаете, что? Если вы не против, создадим-ка мы с вами по этой теме коньсенсусус?- продолжил академик, невнятно произнеся последним заумное искаженное словечко. Профессору сегодня очень хотелось, немножко и незаметно поковеркать некоторые слова, но собеседник вполне его расслышал:
- Можно, я уточню? Коньсенсусус у вас с мягким знаком или без?

- Да, как вам будет угодно, так и слушайте. А кому он, по большому счёту нужен, этот ваш знак? И это слово будет с мягким знаком или без? Это для кого нужно?! Хотя правильно было бы спросить не для кого, а для чего?
- Именно, для чего?
- А я вам скажу, для чего?! Для правды, батенька, для правды, для истинности понятий, чтобы учесть все аспекты. Если выражаться точно и правильно, и излагаться так же! Понятно?
- Ну, как вам сказать, что-то я действительно понял.

"Неугомонная научная мысль" в лице академика находящаяся опять вне себя от раздражения, вновь изобрела новое словцо для ещё неизвестного  науке языка. С пеной у рта профессор продолжил свое повествование:
- Крайне интересно, что мы здесь имеем и что получается в итоге? А, вот, что любезный! Одним, понимаешь, единицам, знания свыше, а другим, понимаешь, из их собственной башки, а еще другим, не побоюсь этого грозного в чем-то слова, снизже.
- Поясните.
- Поясняю. Снизу.
- Согласен. Грамотно. Аргументировано и весьма похоже на нашу дикую реальность.
 

Профессор, от такого быстрого признания его правоты, так обрадовался, что чуть было опять не перевозбудился до нервного перенапряжения и перевозбуждения, но вовремя остановился. Покраснел, как рак, но дыхание сдержал. Сердцебиение тоже осталось в более-менее нормальном ритме. А вот словоиспускания сдержать не смог.

По старой привычке он заскакал на месте, потом так же заскакал вокруг своего оппонента, такого светлого, человека со знанием свыше.
- А-а-а, что я вам говорил? Как сказал, так и вышло, так и есть. Я же тоже, батенька, имел честь прикоснуться к знаниям такого рода!
- Так, расскажите же поподробнее, преподобный! – восхитился незнакомец. Этот светлый человек схватил профессорскую руку и поцеловал. Затем крепко схватил скачущую вокруг него "научную мысль" за плечи и постарался удержать её на месте.

Эрос постепенно останавливался. Впервые в жизни академику, участвуя в научном диспуте, не приходилось долго орать, брызгая слюной в разные стороны. Нагло перебивать собеседника, нервно подпрыгивая вместе со стулом и заламывать в отчаянии руки. Руки в основном были свои, но иногда под горячую руку попадались и чужие.

В первый раз в жизни в конце беседы никому не пришлось бить морду или со свистом получать по своей. Резво бегать за кем-то, либо так же резво убегать от кого-то.
 

Эрос обалдел! Оказывалось, что научные споры, можно вести без ссор и скандалов, мордобоя, обильной слюны и яростных визгов! Это было непостижимо, но это было. И не надо было волноваться за то, что останешься не услышанным своим оппонентом. И было не обязательно добиваться кулаками принятия оппонентом именно твоей точки зрения, а не  оппонентской, которую в последние годы, профессору только и приходилось принимать от других. На то чтобы, была принята его единственно верная Потаскунская версия, силенок уже не хватало, слюны и слов так же.

Годы! Они брали своё. Рот у Эроса всё время пересыхал, потому что низ иногда подтекал. К старости, со временем человеческая шкурка становится какой-то короткой и её кое-где сильно не хватает. И шкура действует по принципу, если где-то откроется, то в другом месте обязательно закроется. Или наоборот. Кто достиг этих вершин, тот меня поймет. А кто не достиг, то наслаждайтесь счастьем, пока есть ваше время.