Имитация сказки

Главы LXXVI - LXXVIII романа Е. А. Цибер "Имитация сказки"

   LXXVI.

   Офайна-долэ ерзает в кресле и нервно обмахивается веером, подавляя желание отшвырнуть его, вскочить и надавать ученице звонких пощечин.

   Если бы Надя вот так, как сейчас, ныла да упрямилась на занятиях в магической Академии, ее давно бы уже заперли в Лабиринте Шести Зеркал. Любая вредина, проблуждав там минут десять, становится шелковой! Потому что каждая минута наказания Лабиринтом кажется часом ада!..

   Но тут – замок Рахейру, полный друзей, а не Академия, полная магов. Кольтэ Сэрлих и все остальные моментально встанут на защиту единокровной сестры Эз-Фары!

   Да и самой чудеснице жалко дуреху, которой не даются простейшие приемы магии. Хотя данные у девочки есть, но концентрация внимания – близка к нулю! Диву даешься: как попаданке вообще удавалось шнырять из мира в мир?! Не иначе, лишь из любви к нашему милому Росси да из врожденной настырности характера!..

   Мало того, что ничего нужного не умеет сделать глупая девчонка, так еще и заладила свое непереводимое: «Кранты, кранты, кранты!» Бурчит и бурчит! Раздражает, как тупой попугай!

   Даже будучи феей, Офайна-долэ не может понять точное значение бормотания, весьма сходного по звучанию с неким колдовским заклинанием, давным-давно запрещенным в Шуме.  

   Хотя догадка о сути – имеется.

   Судя по недовольному личику и обиженному тону девушки, «кранты» близки к понятию «концы». Но эти Надины концы Земной Реальности – какие-то особенные. Кранты – особо опасные концы? Возможно, подобно гневу Гаф-дофа? Или же – как мистическая Петля-удушка Обратного Действия?..

   Фай морщится. Подавляет в себе острое желание накричать на ноющую подопечную.

   Взялась чудесница учить попаданку – терпи дуру, фея!..

   А Надя угрюмо сидит за няшкиным столом в углу Малой детской и безуспешно делает пассы над фарфоровой чашкой с чистой водой.

   Фея, видишь ли, требует, чтобы вода испарилась! Нехилая претензия к попаданке! Что я вам, кипятильник, что ли?!

   – Девочка, послушай, пожалуйста, еще раз! – мягко тянет наставница, изо всех сил скрывая негодование. – Представь как можно ярче, что из твоих ладоней исходит жар! Вообрази кипение воды! Держи руки над чашкой, имитируя широкую воронку! Выкини из головы все мысли, кроме одной: «Вода нагревается феи жаром, вода становится легким паром!» И не паникуй! Ты сможешь! Поверь в свои силы, девочка!..

   – Кранты, кранты, кранты! – вопит Надя, с ненавистью глядя на гладь воды, упорно не желающей испаряться. – Фай! Я не могу! С чего ты вообще взяла, что я обязана кипятить воду?! – негодует бедняжка-ученица.

   И отталкивает чашку. Та, опрокинувшись на блюдце, дает трещину. Вода жизнерадостно растекается по розовой кружевной скатерке.

   Надя вскакивает, отчаянно всплескивает руками.

   – Вертеть иглу на тарелке, крутя пальцами воздух! Заставлять зеркало треснуть одной лишь силой мысли, текущей, блин, якобы из глаз! Испарять воду внушением через ладошки!.. Блин, блин, блин!.. Фай!.. Я не магнит, не экстрасенс! Даже не самовар, в конце концов!.. О! Ты нарочно меня унижаешь! Хочешь доказать, что я – пустое место!.. С какой стати я обязана стать кипящим самоваром?! Ты просто издеваешься, да?!

   Офайна-долэ, щурясь, рассматривает огромный веер. Плотный шелк натянут на костяной каркас. Обнаженные одалиски танцуют перед заморским султаном. Четырнадцать нагих дев на четырнадцати частях веера – по одной на каждую ночь. Султану хватит забав на две недели!

   На вечернем синем фоне белоснежные гибкие рабыни молят господина о ласках. Золотые лучи луны освещают покорные женские лица. А султан сидит в тени – темной зловещей фигурой, напоминающей кукиш.

   «Играет чужими жизнями, как наш проклятый черный колдун! – кривится чудесница. – Ухмыляется страстям несчастных! Полон вожделения и злобы! Жаждет владеть всем миром! Поиметь весь наш Шум!»

   Фея с отвращением захлопывает веет. Кольтэ Сэрлих получит нагоняй за пошлый дар! Мало фее мучений с Надей, так еще и служанка недавно принесла вот эту дрянь с игривой записочкой от вечного рыцаря, который хорош собой, но, как правило, далек от морали!..

   На подругах – одинаковые коричневые сарафаны из бархата с золотой парчовой обшивкой. Белые рубахи женщин взмокли от напряжения.

   Фай страдает от невозможности заставить Надю сосредоточиться на задании. А попаданка измучилась стыдом от бессилия.

   Ведь чудесница уверена, что для Нади-пролетанки плевое дело – крутить иглы, бить зеркала да греть воду природной внутренней силой. А наша легенда – вот, хоть убейте! – не чувствует в себе никаких способностей к чародейству! Кроме, понятно, умения мотаться из Шума на Урал и обратно. Кранты, кранты, кранты!..

   – Надя, не заплетай волосы! – напоминает фея, заметив, что ученица опять машинально скручивает локоны. – Я уже сотню раз тебе повторяла: начинающей фее лучше быть с распущенными волосами.  Длинные пушистые волосы облегчают опыт высвобождения внутренних энергий.

   Попаданка обиженно сопит. И, скорчив несчастную рожицу, плюхается на стул.

   – Вот, только не надо инсценировать нападение, Фай! – просит она. – Я сразу пойму, что это ты подстроила, не сомневайся!

   – Помилуй меня, Синева Окейсра! Понятия не имею, о чем вы толкуете, моя милая! – притворно изумляется чудесница.