Имплицитный фактор

Размер шрифта: - +

152

30 сентября 2272 года. Пространство класса «эль».

Дождепад здесь начинался необыкновенно рано.

Оранжевый поглядывал на своё отражение в оконном стекле, обирая засохшую листву с комнатного растения. Снаружи наливался синью и монотонно стучал в окна дождливый вечер, смутно белели сквозь эту синеву гипсовые скульптуры крошечного сада, внутри мягкое сияние лампы, накрытой каркасным колпаком из плотной расписной бумаги, мешалось со скачущим светом от экрана терминала.

Экран мерцал беззвучно: Цветочек смотрела какой-то фильм в наушниках, свернувшись в недовольный клубок на низкой мягкой лежанке со спинкой. Синий с прозеленью хвост свешивался на пол, отстукивая беспокойный ритм. Остальное пространство лежанки занимала Мор, возилась, как домашний кочечник в куче опилок, среди хрустких карт, раскрытых книг, разрозненных листочков с неряшливыми записями и схемами, забрасывала ноги то на спинку лежанки, то на Цветочка, сопела и приглушённо бубнила.

Тонкоствольное вьющееся деревце в слишком маленьком, не по размеру, горшке, печально оставляло подвядшие треугольные листья в пальцах Оранжевого, как бы легко он ни старался их касаться – покрытые крошечным ворсом, листья были мягкими на ощупь.

– Эй, Оранж! – окликнула Мор. – Хорош berjiozku [комнатное растение] ощипывать. Она не жилец: Лёвушка ей в горшок кофейные ополоски сливает, я сама видела. Об остальных ужасах можно только догадываться, – захохотала она над своей же, предположительно, шуткой, заехав пяткой Цветочку по хребту. – Садись к нам давай, – она сгребла бумаги, бросив часть на низкий столик перед терминалом, и постучала ладонью по обивке.

Оранжевый чинно уселся, подогнув под себя ногу, развернул лепестки, обозначая личное пространство, и покосился на экран. Там двое разнополых подростков небесных людей бродили по белому пляжу под сочившуюся из наушников тренькающую музыку, держась за руки и абсолютно не задумываясь о том, чтобы смотреть себе под ноги и искать ловчие ямы апи-ту.

– Что, погода угнетает? – Мор взяла на себя труд поддержания беседы. – А дальше только хуже будет, снег пойдё-ё-ёт, – она зевнула до хруста в челюсти и потянулась, упав на Цветочка спиной, а ступнями упёрлась в бок Оранжевому.

Что ж, стоило давно уяснить, что «личное пространство» для небесных людей – пустой звук. С другой стороны, это всего лишь маленькие розовые ступни небесной женщины... которая то защищает его от человеческой агрессии, то использует их с Цветочком в качестве диванных подушек. Цветочек относится к этому спокойно: «Люди выполняют одобряемые социальные роли. Морру дурной самодовольный националист, потому что кто-то должен занимать это место. Нам повезло, что этот «кто-то» – она, потому что она – не только её социальная роль».

– На альфе зимой тоже погано, ветром сопли в море сносит, – продолжала, тем временем, Мор. – Так что вам туда торопиться не надо.

Цветочек приподнялась, отобрав у подруги карандаш и лист бумаги, и размашисто вывела короткую фразу. Оранжевый узнал знак в конце, указывавший на вопросительную интонацию, и букву, который красовалась на его жетоне и которой небесные люди обозначали его мир. «Каппа». Она спрашивала про каппу. Каппу, про которую она не знала ничего и которую сама себе выдумала.

– У меня калибровочных данных на неё нет – как я тебе это сделаю? – Мор в отместку плюхнулась на улёгшуюся обратно Цветочек острыми лопатками и за компанию лягнула Оранжевого. – Не, только через альфу, но не в этом году точно.

Оранжевый выдохнул. Признание об истинном положении дел снова можно запинать в неопределённое будущее. Цветочек насупилась, уставившись в экран (подростки небесных людей продолжали тупить, не моя фрукты перед едой и игнорируя поиски сочных шипунов, которыми был обязан кишеть дождевой лес, по которому они шлялись). Пальцы ног Мор впились в Оранжевого, пересчитывая ему рёбра.

– Занимательно, – хмыкнула она, – глядя на вас, никогда не подумаешь, что вы тёплые на ощупь. Хотя я умом понимаю, что пойкилотермия не сочетается с высокой производительностью мозга, которого в ваших tykovkah [??], – Мор приподнялась, постучав Оранжевого по маске, – много, – она села прямо и потянулась за лежащими на столе бумагами. – Так вот, мне нужно, чтобы ты подумал своим большим мозгом: есть здесь что-то странное, или мне кажется? – Оранжевый не успел уловить, когда она сменила тон на деловой.

Цветочек демонстративно поправила наушники.

Оранжевый взял карту, вытертую в прах на сгибах, повертел так и эдак, чтобы удостовериться, что не держит её вверх ногами, проследил когтем широкие голубые петли рек, вдумчиво оглядел пятна лесов, кляксы озёр, точки городов и пунктиры просек и пожал плечами.

Мор тяжело вздохнула, пошуршала бумажками и вытянула из-под книг другую карту. Эта выглядела глянцеватее и новее.

– Сравни.

Оранжевый ощутил лёгкий мандраж. Он не любил внезапных экзаменов. Мор была сродни жрецу, который расталкивает посреди послеобеденного сна, требуя без запинки назвать пять добродетелей, шесть страстотерпий, семь заветов и восемь грехопадений Небесных людей.

– На новой карте этих линий… дорог?.. больше. Это логично, она новее: обителей больше, народу больше, дорог больше.

– Да, это новые дороги. Только это паршивые грунтовки и сезонки, накатанные за сто лет упадка. И нет, нелогично это, Оранж, – Мор ткнула пальцем в обведённые кружками точки на ветхой карте. – Крупные агломераты, индустриальные центры старой империи. Посреди леса, посреди… что это? Водохранилища?.. ещё вот у tchorta na kulichkax [у небесной сестры в бесплодных землях]. Как ввозили продовольствие, как вывозили продукт?



Искандера Кондрашова

Отредактировано: 12.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться