Имплицитный фактор

Размер шрифта: - +

160

Чёрный Каган знал, что существует надёжный способ выявить ложь: заставлять лжеца до бесконечности повторять свой рассказ. Способ требовал большого количества времени и определённого спокойного упрямства от вопрошающего, но Чёрный Каган обладал и тем, и другим в избытке.

От каменного идола шёл ощутимый холод. Каган похлопал ладонью щербатый песчаник, не сводя глаз с противоположного берега. Туман лез из распадков, курился поверх мягкого шума реки в ущелье, брал извив за извивом спуск к Бродам, нахлёстывал на колёса грузовиков. Моторы молчали, фары и костры не горели. За спиной захрустела трава и мелкие камни. Каган махнул рукой сопровождающим шамана, чтобы они оставили их одних.

– Как там Нижний Мир? – тоном светской беседы поинтересовался Каган.

Шаман вылупился на него бело-рыбьими в сумерках глазами и пожал плечами. Сказать, что парень плох в шаманстве, было бы лихим преувеличением. Парень даже не старался. Старый Ойро, шаман прошлого похода, мог продемонстрировать недурное этническое горловое пение, потасканную коллекцию чучел для камлания, неплохие, на четвёрочку, эпилептические припадки и весьма занимательные байки после приходов. А этот, похоже, пошёл в шаманы ради возможности легального употребления дури. Молодёжь. Ни грамма актёрского таланта, а всё к расширяющим сознание препаратам тянутся и переводят их впустую.

– Итак, на чём ты остановился?.. – продолжал Каган беззаботно.

Собеседник промолчал, отойдя ещё на несколько шагов. Его никто и пальцем не тронул, но он чах день ото дня, лишённый выпивки, девиц и живого общения. Если первые два пункта Каган исключал из походного списка принципиально, то третье было его личным пожеланием. С шаманом говорить запрещено. Это отвлекает его разум от горних высей, где он блуждает, прозревая будущее и связывая духов.

– Я тебе подскажу, – любезно произнёс Каган, задирая голову и подмигивая зубоскалящему сторожевому идолу. – Итак, вы встретились с галактической принцессой…

Шаман прочистил горло:

– … и она путешествовала на волшебной, обмотанной трубками, телепортирующейся машине в компании ящеролюда, чешуйчатого и двоих мутантов-степняков, которые вроде как брат и сестра, но вроде как муж и жена… – пробормотал шаман.

В начале их сколь однообразных, столь и утомительных бесед шаман был ещё полон бодрого идиотства, так что радостно добавил к последнему: «ну, у вас, степняков, такое часто бывает», потом надолго задумался и постарался стать как можно меньше. «Как говорят у вас на севере: «какая клюква», – ответил тогда Каган. Какая клюква. Какая жуткая, бессвязная бредятина.

– … трон принцессы узурпировал её злой дед, так что она искала свою потерянную подругу-ящеролюдку и… и чудесное оружие чешуйчатожопых, чтобы поднять восстание и отнять свою империю обратно…

Парень наивно полагал, что за внятную историю сойдёт мешанина из сюжетов покрытых пылью плёнок в прокате кинотеатра Усть-Илыча.

Каган ещё раз мысленно прокрутил весь путь Керемета. Усть-Илыч – руины города чешуйчатых – Усть-Мезень – обратно к чешуйчатым. Степняков Каган видел своими глазами, ящеролюдов, предположим, можно списать на произвол зверобоя в смеси с мышиным помётом один к одному, а вот «принцесса», сдаётся, действительно существует. Какая-нибудь ушлая девица с востока на чуде техники из Академ-городка или ещё откуда, разнюхивающая, чем можно поживиться. Возможно, горстка чешуйчатых в доле с ней. И три развесивших уши идиота. И сборки, которые упустил в своё время Менкв. Вытянуть из этого бреда иную правдоподобную версию Каган не мог.

На юго-западе у самой земли бесшумно вспыхивало и гасло.

– Зарницы, – шаман радостно ухватился за другую тему, отличную от навязшей в зубах.

Каган покачал головой. Поздновато для зарниц: сезон гроз уже прошёл.

Внизу зашуршал щебень, раздались окрики часовых. Непродолжительную возню спустя Кагану бросили в ноги вымокших в тумане незваных гостей. Старик умоляющим жестом прижимал указательный и средний пальцы ко лбу, мальчик свирепо зыркал исподлобья. Каган поднял их, выслушал их, велел выделить им место в кабине собственного грузовика, ужин и обогреватели.

– Вот видишь, – весело сказал он шаману, – с чешуйчатыми договариваться всё равно, что с саранчой. Стоит дать им волю, как они выгонят нас, сожрут наш скот и оставят после себя пустыню.

Сделок с саранчой больше не будет.



Искандера Кондрашова

Отредактировано: 12.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться