Имплицитный фактор

Размер шрифта: - +

186

Зауриэль обедал. Народ вокруг гомонил и чавкал. До аэлва доносились обрывки разговоров про локусы, снег, бесовых рептилоидов, которые не спешат предаться животной страсти прямо на соседнем столе и тем обваливают ставки, и чьих-то знакомых, клявшихся и божившихся, что знают племянника чьей-то двоюродной бабушки, который что-то слышал от кого-то, кто видел людей Метрополии в каком-то селе. В общем, канала о дикой природе аборигенам не хватало почти так же, как порции свежих сплетен.

Супное море мелело, Зауриэль старательно обходил ложкой одинокий остров на его поверхности. Остров плавал кверху хитинистым брюшком, поджав шесть тонких ножек (одна обломанная). Аэлв подумывал пойти и скормить его Оранжевому.

– Здарова, – Костяныч плюхнулся рядом так, что по всей длине лавки прошла сейсмическая волна, заглянул в Зауриэлеву тарелку. – О, с «подарком». Как знал, – он поднялся, чуть не перевернув стол, помахал кому-то в очереди и проревел: – Аля, не бери суп! – породив вторую волну, Кыстынчи уселся обратно. – Ну что, цифирки-куркулятор взял? – обратился он уже к аэлву. – Тады пожрём и двигаем. Твоя баба от щедрот выделила летающую помойку.

TNS. Оболочку класса «TNS», скорее всего. У Кыстынчи они все были «летающими помойками», различаясь только эпитетами, описывающими их габариты: из  всего многообразия дельтийской техники он признавал только гусеничные тяжёлые платформы.

– А вторую твою бабу она под конвоем отправляет следом, слышал, да? С какого перепугу, интересно? Боится она её, что ли?

Из TNS можно выжать сотни полторы скорости, и TNS не нужны торные дороги. Древний автобус, который Морруэнэ отдала Баэль, чтобы та откупилась от Серых Принцев, так не умеет.

– Да про медленное ведро я понял. Так тут пару водил на смену нужно, делов-то, а она пять человек с ружьями к ней приставила.

Зауриэль поморщился. Он дал слово не влезать в мелкие дрязги Баэль и Морруэнэ. Морри не причинит Баэль зла, чтобы не портить с ним отношения, и этого достаточно. Тем более, повинился он Костянычу, это даже неплохо, что Баэль прибудет к контуру позже: контур всё ещё намертво сопряжён с дельтой, и Зауриэль не особо представляет, как его «расцепить» удалённо, находясь на эль. Не хотелось бы позориться перед Баэль. Кое-какие штуки он, конечно, попробует, но уверенности нет.

Кыстынчи почесал в затылке. Шла напряжённая работа мысли.

– Это… если твоя баба думает, что можно меня на родину запихнуть, чтобы я этот контур распряг или как там, то не, спасибо. Я ж не знаю, сидят там ещё чешуезадые или нет. Нельзя как-нибудь удалённо посмотреть, типа как в волшебном зеркале? Что? Не зырь на меня так. Намёк понял: хрень ляпнул, – Костяныч примирительно поднял раскрытые ладони. – Аля, иди к нам! – засемафорил он.

– Что за цаца? – прошипел Зауриэль, наблюдая, как Аля идёт сквозь толпу: статная брюнетка, запакованная в моднявый лыжный костюм (аборигены Новой Москвы рассекают в таких, когда выпадет три снежинки) того оттенка бирюзового, который выжимал кровь из чувствительных аэлвских глаз.

Лицо у Али было бронзовое и лошадиное, нос узкий и трепетный, а глаза совершенно жёлтые, не запятнавшие себя карим. «До чего страшенная бабища», – меланхолично подумал Зауриэль, – «прям как Морруэнка».

– Много жрёшь, – припечатала она, изучив полупустую тарелку Костяныча.

– Это ты зря ничего не взяла, – невозмутимо укорил её Кыстынчи. – Ближайшие пару дней будут днями консервов и сухомятки, имей в виду.

Костяныч повернулся к Зауриэлю и совершил странную пантомиму бровями: предположительно, в ней задумывалось горделивое «смотри, какую бабу нашёл». Аэлв закатил глаза.

– А это Урик, нам его типа сопровождать. Только я поведу, лады? А то у тебя в прошлый раз летающее корыто не завелось, сломаешь мне его ещё.

Зауриэль терпеливо ждал, пока его изучат. В Але всё было «слишком» – даже то, как она положила кисть на край стола, барабаня пальцами по дереву, было что-то сродни движению пудовой тигриной лапы. Теперь он, кажется, понимал, что имела в виду Баэль, когда говорила, что облик Мор ужасен, чрезмерен, если смотреть другим зрением. Аля была какой-то излишней на материальном плане.

– Аэлв, – констатировала она. – Ненавижу аэлвов. – она порывисто развернулась и направилась к выходу. – Шевелитесь.

«Того усатого вождя девчонка», – поведал Костяныч театральным шёпотом и бросился за ней, словно это он должен был её сопровождать, а не она – их с Зауриэлем.

Ну, здорово. Братва Морри пасёт Баэль, братва Кессельского пасёт его. Что за гнилое место. Тут хоть кто-нибудь кому-нибудь доверяет?



Искандера Кондрашова

Отредактировано: 12.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться