Имплицитный фактор

Размер шрифта: - +

31

15 мая 2272 года. Пространство класса «альфа», Новая Москва, второй Посадский Юго-Восточной Оси.

Ход в подвал торгового центра можно было найти, ориентируясь по тонкой струйке кислого запаха, который не могли забить ни затхлые ароматы попкорна, ни химический серный запашок резиновых ковриков на площадках дополненной реальности, ни кладбищенские влажные ароматы цветочных ларьков. Следуя ненадёжному проводнику из мира запахов, посетитель мог выйти к неприметной двери рядом с затвором служебного входа. «Клуб бойцовских петухов. Часы работы: 20.00-04.00. Четвёртый четверг каждого месяца – санитарный день» – гласила картонная табличка на ней.

За дверью вниз вела тесная полутёмная лестница, и, одолев её, жаждущий развлечений обыватель оказывался в просторном помещении, которое, впрочем, было бы ещё просторней, не будь оно заставлено кубами сетчатых клеток. Тут-то кислый запах помёта обрушивался на неподготовленные носовые пазухи новичка с невиданной силой.

Зауриэль уже попривык к запаху куриного дерьма, разогретых перьев и ноткам крови, но звуки возни многочисленных птиц, скрипучее кукареканье и упругое биение воздуха крыльями разминающихся чемпионов ещё будили в аэлве неприятные ассоциации с гнездовищами крикунов. Баэль носила когти этих тварей в качестве серёжек – Мадиэль подарил их ей в честь того, что Баэль и Зауриэль расписались – и Зауриэль понятия не имел, чего стоило искателю добыть такую редкость.

Зауриэль прошёл мимо огромного вольера, в котором Красный Молот мощным клювом методично ковырял пол с подогревом на предмет закатившихся между стыками покрытия зёрнышек. У вольера дежурили двое охранников на случай зарождения в головах участников мысли каким-либо образом вывести из строя бесспорного чемпиона боёв. Ржаво-красный Молот принадлежал кому-то из местных шишек, щеголял искусственными металлическими шпорами и всегда проходил в финальный, четвёртый раунд боёв, где яростно заклёвывал притомившегося победителя полуфинала. Ставить на Молота бесполезно – слишком невелик куш, поделенный между количеством участников, верующих в непобедимость чемпиона, поэтому Зауриэль довольствовался одиночными ставками в боях первого-второго раундов.

У терминала скопилась небольшая очередь. Перед Зауриэлем стояли ещё два аэлва. Оказавшись в клубе первый раз, Зауриэль удивился, что среди игроков, помимо коренных жителей второго Посадского, было достаточно мигрантов из Аэлвостана. Азартные игры пользуются у аэлвов популярностью примерно до наступления пубертата и активации Дара. Потом тяжело сохранить интерес к подкидному дураку, если участники игры по радостному ментальному воплю понимают, к кому поплыли козыри. Так морально разлагающая привычка, к радости Серых Принцев, у совершеннолетних граждан аэлвостанского общества отмирала за ненадобностью. Со ставками на живых существ всё было не так просто – аэлвы читали яркие телепатические следы, но не были способны предсказывать будущее. Максимум, что мог сделать аэлв – спечь мозг животному. Зауриэль как-то видел внезапно отвалившегося петуха, почти забившего какого-то доходягу – открытый клюв, подрагивающая голова, раскинутые в сторону крылья и скрючённые ноги. Дуболомы из местной администрации сделали соответствующие выводы и быстро сгребли в подсобку на перевоспитание всех аэлвов, делавших ставки на тот бой. Чем всё закончилось, Зауриэль не выяснял – хорошо, что он тогда просто отирался вокруг, не делая ставок – но выводы сделал и старался впредь ставить на тех животных, которых выбирали люди, а не омикронцы.

Подошла очередь Зауриэля. Он пробежался взглядом по восьми мерцающим окошечкам пар первого раунда. Северо-московские кружастые, южно-московские посылистые, сибирские азазаи – названия пород мало что говорили аэлву, поэтому он ткнул в ту часть экрана, в которую точно не тыкали стоящие перед ним соплеменники. Развернулись две фотографии – первая изображала приземистый белый комок пуха, вторая – ногастую мускулистую хрень в плотных зелёных перьях и алым гребнем на голове. Ногастая штука точно выглядела агрессивнее, но аэлва смущал гребень: ему уже доводилось видеть, как из некупированных шикарных гребней хлещет кровь, преждевременно доводя птичку до невечернего света мангала. Эх, многие знания, многие печали – ещё неделю назад он от балды тыкал в наиболее стрёмно выглядевшие картинки и иногда даже что-то выигрывал. В итоге Зауриэль выбрал белый ком перьев под названием «Пелюш. Уральская уплотнённая», скормил урчащей алой прорези терминала мятую десятку, взамен получив квадратик бумаги с номерами раунда, боя и ставки.

Аэлв направился в сторону местного кафе – сдохших птиц запекали на углях и съедали. Бойцовые петухи были жилистыми, наадреналиненными и оттого невкусными, но Зауриэль уже давно заметил, что из почтения к традициям люди могли сожрать всё, что угодно. А аэлвы могли сожрать всё, что угодно, без особых на то причин, так что никто не жаловался. На фудкорте Зауриэль невзначай увёл с чьего-то столика ватрушку и бутылку с соком и только тогда направился поглазеть на бой.

Он протолкался к борту арены, когда зелёную ногастую тварь уже выпустили на белую шарообразную тварь. Зелёная кинулась к белой напрямки, норовя клюнуть ту в темечко, уложив с одного удара. Зауриэль уже попрощался со своими деньгами, как белый Пелюш спружинил, ударив зелёную тварюгу в ноги и принявшись яростно клевать её. Возможно, оплакивать десюнчик было преждевременно. А потом произошло то, отчего Зауриэль подавился соком, а зрители разразились нецензурными междометиями и возгласами. Опрокинутая зелёная птица с костяным щелчком развернула гребень и распахнула в скрипучем вопле тяжёлый клюв. Зауриэль не слишком хорошо разбирался в курах, но был почти уверен, что зубов у них обычно нет. Зубастая тварь выстрелила необычайно длинной шеей, вцепившись в голову уральской уплотнённой.



Искандера Кондрашова

Отредактировано: 12.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться