Имплицитный фактор

Размер шрифта: - +

59

24 июня 2272 года. Пространство класса «альфа», Новая Москва, первый Посадский Западной Оси.

Эгрегор места в Деловом Сити таков, что каждый его квадратный метр призван приносить доход. Посему каждое хоть сколь бы то ни было просторное помещение нарезалось стенками из фанеры на длинные узкие комнатёнки. Таким образом, стена напротив двери каждой такой комнаты состояла либо из мутных квадратов крошившегося от старости стекла, либо вовсе отсутствовала, предлагая любоваться видами широкого канала первого Циркулума. Дабы не усугублять этим перманентную близость к суицидальному состоянию у среднестатистического жителя Новой Москвы, выходы в пропасть законопачивались всё той же фанерой. Итого, комнатёнка имела вид уютненькой, обклеенной весёленькими фосфоресцирующими наклейками домовины.

Лев Самарин-Троицкий, однако, был не суеверен, а также достаточно обеспечен, чтобы разжиться крохотными лампами и обустроить нормально освещённое рабочее место. Сейчас он по диагонали просматривал очередной файл из списка дополнительной литературы. Книга попалась та ещё: в ней было так много слов с заглавной буквы, что это давно пересекло черту внушительности и стремительно катилось в долину комичности. Ещё там были словосочетания «Учителя Человечества», «Астральные Врата» и прочее в том же духе, иногда написанное с ошибками. Самарину-Троицкому свербело поделиться ёмкой вербальной характеристикой прочитанного, но он сдерживался – не хотел будить Морруэнэ.

Не зря Лев, так и не дождавшись Морру три дня назад, послал на её терминал свой новый адрес. Мор заявилась рано утром, только-только рассвело (впрочем, в этих четырёх фанерных стенах никогда не скажешь наверняка) – с тёмными тенями под глазами и сумбурными рассказами о какой-то специфической технологии. Лев, радостный уже потому, что она вернулась, приняла подарок и не намерена его попрекать, размышлял, завалиться ли к соседям попросить кофе, или же дама удовольствуется кипятком, возился у чайника. Он не сразу сообразил, почему болтовня княжны утихла. Морруэнэ заснула, свернувшись калачиком, на его убогой лежанке. На запястье княжны поверх шрамов было накручено в несколько рядов ожерелье из жемчуга и яшмы.

Самарину-Троицкому не оставалось ничего другого, чем сидеть у неё в ногах и читать сомнительные книжки для зачёта по альтистории. Вскоре выяснилось, что долго спать трогательным клубочком у княжны не получается – она развалилась, вытянувшись во весь рост, и отвешивала Самарину-Троицкому непреднамеренные, но чувствительные пинки. Самарин-Троицкий позиций не сдавал, пытаясь сосредоточиться на повествовании о «Древних», которые пришли со звёзд и наворотили таких дел, что все расхлёбывают до сих пор. Надо будет подкинуть это сочинение учителю – он такое любит, а вот Лев его стараниями накушался подобного чтива годам к десяти, когда носился по поместью, доканывая работников советами, как правильно задабривать заоколотную нечисть, чтобы та поделилась вселенской мудростью.

Морруэнэ зашевелилась, приоткрыла один глаз:

– Я чё, сплю? – прохрипела она.

Лев покивал.

– Долго?

Он взял её за запястье, посмотрел на экран часов:

– Часа четыре.

Княжна села, скрестив ноги, с хрустом потянулась.

– Н-да, двое суток не спать вредно. А ты чего это время делал?

Лев неопределённо помахал планшетом:

– Автоматом альтисторию собираюсь сдавать.

– И как оно? – княжна попыталась пятернёй расчесать волосы.

– Честно? Чушь редкая, – Лев варился в мутном бульоне высшего образования альфы с месяц, а состав этого бульона уже вызывал у него здоровое недоверие.

Морруэнэ полистала планшет, прихлёбывая остатки кофе из стакана Льва:

– Привыкай, общий курс почти весь такой. Большинство альтисториков не поддерживают теорию, что вариационное ветвление происходит из-за косяков отдельных людей, и приплетают какие-то мистические бредни. Мой деда такой же. Старая школа старых конспироложцев. Пойдём пожрём, а? – предложила она, застёгивая высокие сандалии из плетёных ремешков.

Лев горячо согласился с этим в высшей степени разумным предложением.

– Только надо будет взять ружьё. Ну, если есть, – помедлив, добавил он.

Княжна переварила фразу:

– Вы тут, типа, сами себе голубя на обед подстреливаете?

Самарин-Троицкий кратко обрисовал ситуацию с иерархичностью. Морруэнэ просияла.

 

Лев давно (то есть, с момента добровольного выселения из посольства) не чувствовал себя столь уважаемым человеком.

Народные столовские толпы покорно расступались, когда он, выпятив подбородок, направлялся к стойке заказов для привилегированных слоёв общества Делового Сити. Пучок игл, который заменял дуло у его нового ружья, высился за его плечом. Самарину-Троицкому очень хотелось стащить с плеча ремень, чтобы рассмотреть диковинное оружие поближе, но он полагал, что это будет выглядеть неестественно, и потому работал над зверским выражением лица. Он взял две порции жаркого и отыскал взглядом Морруэнэ – та отвечала за оборону свободного места на лавке и семафорила ему руками.

Место оказалось тесновато – княжна, конечно, скандалила умело, но публика Делового Сити была черства к подобному и не отвлеклась бы от поглощения заваренной кипятком лапши даже в условиях Апокалипсиса. Самарин-Троицкий без рассусоливаний грохнул ружьё на стол так, что подпрыгнули тарелки – приём он подсмотрел у завсегдатаев столовой. Миски в мгновение ока убрались.

– Ничего себе, – Морруэнэ крутилась на лавке, изумлённая отсутствием чувства локтя, – я пробовала им пистолетом намекать, но никто особо не впечатлился.

Самарин-Троицкий назидательно поднял палец к потолку:



Искандера Кондрашова

Отредактировано: 12.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться