Имплицитный фактор

Размер шрифта: - +

69

2 июля 2272 года по летосчислению Истинной Земли (1630 год от начала Нового отсчёта Царства Небесного). Пространство класса «дельта», Армеид-Онндо.

Серебряный обтекаемый коробок гнал над узким желобом скоростного шоссе. Дорога вела за город, прочь от уступов сверкающего стекла Армеид-Онндо. Вдали, на севере, виднелась ржавые всхолмья плато Акару и заброшенный молл у моря. Но серебристому антиграву не нужен был ни бесплодный север, ни сложенная внутрь себя арена старого торгового центра – вильнув вбок, он взмыл над гребнем заграждения.

Четыре локуса на днище коробка раскалились бело-голубым светом, и он ртутной каплей упал вниз. Серая мгла под шоссе казалась вязкой жидкостью, а не воздухом. Падение коробка замедлилось, превратившись в парение, и он благополучно завис над остатками съезда с высокоуровневой дороги. Съезд закрыли с полвека как – со времени, когда распался округ, в который он вёл. Съезд пестрел жёлтыми предупреждающими знаками и проломами с отличным видом на трущобы внизу, но коробок скользил по нему уверенно, изредка подсвечивая днище грозовыми вспышками, чтобы подняться выше бетонных блоков и сваленных друг на друга заграждений. Чем ниже, тем более пологими становились петли съезда, пока он не влился в широкое ущелье виа Навиим, бывшего главного проспекта Девятого округа.

В Библосе есть Ур-Бахраана, в Карфосе – Шпур-Биа, в Кети-Бандаре – Шадак-Набии. В общем, в каждом мегаполисе есть своя улица Пророков. Она длинна, грязна, окутана богатой историей и в результате разрастания города всегда оказывается на отшибе, дабы собирать вокруг себя всё самое худшее, что только может предложить мегаполис, подобно тому, как пророки обычно проповедуют всё самое худшее, что только может предложить воображение.

По обеим сторонам порожистой реки разбитого бетона высились шестигранные многоэтажные призмы. Серебристый коробок миновал их несколько десятков, прежде чем притормозить – эта призма отличалась от прочих обломанной наискось верхушкой с торчащими балками. Антиграв скользнул в тень башни. Полосатые чёрно-жёлтые ворота высотки с жужжанием разомкнулись ровно на такую ширину, чтобы антиграв проскочил в темноту за ними.

 

В сравнении с покоями амума Первого округа в серверной родного сота была настоящая морозилка – арджемес любили выставить модулятор микроклимата на похолоднее, «чтобы мозги охлаждались».

Джо остановился в дверях, окидывая взглядом помещение. Кучка молодых арджемес безошибочно признала в Джо командную особь, не сговариваясь, отомкнула соединение с ноосферой и ретировалась в зону отдыха – крошечный оазис с кулером в центре и периметром из кактусов в кадках. Откуда тут вообще взялся молодняк?

– Ты не поцарапал мою машину? – выскочил откуда-то TNS-62.X.1559, техник трансляторов ноосферного щита.

Джо не дрогнул. Сами Матери девяти Округов не заставят его признаться, что он чиркнул о заграждение, когда нырял на съезд в гетто.

– Нет, – сказал он бесстрастно, проходя в серверную.

Тенс потрусил следом.

– Как старушка отреагировала на такой фокус?

– Ничего не сказала, – Джо пожал плечами. – Уверен, в её глазах мы пали ещё ниже.

– Но разлоченные матрицы – это гениально. Как ты вообще до такого додумался? – Тенс хлопнул его по плечу.

Джо поморщился.

Связь между биологической единицей и механической оболочкой, их единение в ноосфере с помощью симбионта, было, как сказала бы амум Первого округа, этическим базисом общества. Никто не мог посягнуть на внешнюю оболочку рабочего или воина сота – оболочка была единственной материальной вещью, которой разрешалось владеть мужчине. Никто не мог подключиться к личной внешней оболочке особи – каждая функциональная единица несла оригинальные ключ-медиаторы для синапс-замков симбионта. Это было так успокаивающе. И так неудобно, если пилот погибал или был серьёзно выведен из строя – вместе с биологической единицей для сота терялась и механическая.

Насколько сильно бы упал авторитет Джо, узнай остальные, откуда у него эти знания?

– Кстати, где а…

Сервер AIT-15.VII.1556 отсалютовал кружкой с питательной смесью. На кружке был отпечатан очень сонный песчаный плоскохвост и надпись: «Работаю, как могу». Сидевший за своей кафедрой BSD-7.X.1561 помахал Джо, не отрываясь от потрошения какой-то мелкой техники.

Джо заглянул ему чрез плечо:

– Только не говорите, что, пока меня не было, мы начали барыжить вибраторами.

Пинцет с зажатой в нём золотой микросхемой замер в руках Байясида. Точки зрачков за кремовыми роговыми пластинами глазниц BSD очень, очень осуждающе уставились на Джо.

– Это камера на антиграве, – влез Тенс. – Ну да, она какая-то странно вытянутая… – он поспешил ретироваться за спину Джо.

– Не помню, чтобы мы расширяли отдел, – Джо уселся на свободный стул и кивнул в сторону рощицы кактусов, из-за которых лупил на начальство испуганными глазами молодняк.

Айт уставился в глубины своей кружки:

– Они неприкаянными по району болтались, вот мы и решили подобрать. Ты не волнуйся, я их потестил – нормальные показатели обработки данных, с потенциалом, кэш отделов кратковременной памяти мозга тоже вырастет, в перспективе…

Джо отмахнулся:

– Не важно. Откуда они взялись? Где их сот? Округа сбросили нам отбраковки?

– Матриарх померла, сот опустел, все разошлись, – пожал плечами Тенс.

– Предвосхищая твои вопросы, – проскрипел Байясид, – нет, мы не знаем, где матриарх, которая убила их матриарха. И молодняк ничего не знает. Чувство пустоты и потерянности, гуляющее по ноосфере – и все пошли, как бараны, куда глаза глядят…



Искандера Кондрашова

Отредактировано: 12.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться