Имплицитный фактор

Размер шрифта: - +

79

9 июля 2272 года по летосчислению Истинной Земли (1630 год от начала Нового отсчёта Царства Небесного). Пространство класса «дельта», Армеид-Онндо.

– Так, давай по порядку, – Джо потёр лицо ладонями, – с чего всё началось?

Она коротко задумалась, склонив голову набок, и схематично набросала на светящемся инфолисте резвящиеся в луже воды кривые кружочки и овалы со жгутиками и ложноножками.

Джо неосознанно сжал руку в кулак. Его потрясывало. Ноосфера подрывает его посреди ночи – но это не вторжение чужого сота, а всего лишь одна сигнатура. Сигнатура, в поисках которой они безрезультатно шарахаются по всему, мать его, сраному Девятому округу, теряя время, деньги и доверие клиентов...

– … а ты мне про первичный бульон шутки шутить будешь?! – он вскочил, нависнув над ней.

Амум задрала голову, изучая Джо чёрными влажно блестящими глазами. Нихрена его не боится, бестолковая тварь.

В её жилой секции было неуютно – влажные запахи перегноя, мяса, растительных соков, струящихся в вечном сумраке. Мерзость. Но мерзость, выгодная соту. Джо сбил с плеча тяжёлую лиану переплетённых гифов, свисавшую откуда-то с потолка, и опустился обратно в кресло.

Она протянула руку и неторопливо вывела рядом с эпическим бактериальным полотном: «Зачем орёшь?». Джо скосил взгляд на надпись. Небесная Мать видит, с каким трудом он сдерживается, чтобы не…

– Где тебя носило?!

Она отчеркнула крепким глянцевым когтем последнюю фразу и добавила: «других это устраивало».

– Да я их, мудил, на утилизацию сдам и посмотрю, как их это устроит! Отвечай на поставленный вопрос.

Её отвратительные сложносоставные челюсти находились в постоянном движении, еле слышно пощёлкивая и поцокивая друг об друга, а силуэт словно шёл рябью – это поднимались и опускались лентовидные тонкие лепестки, покрывавшие её тело. Джо только сейчас заметил, что их глубокая синева в белёсых соляных разводах и грязной кровяной корке. Он создал этому… животному все условия: живи себе в сытости, безопасности и под кондиционером, только бумаги и переводы вовремя подписывай, а оно всё равно в пустыню смотрит.

«Мне не нравится ваша еда», – вывела она.

Джо прочитал. Даже когда просишь не начинать издалека, всё равно все начинают.

«Я хотела привычную еду. Я искала. Я нашла».

Эволюция явно создала такое не для того, чтобы наводить ужас на стада соевых батончиков и протеиновые пакеты. В мире Джо не было никого крупнее матриархов, но это небольшое существо всё равно вызывало дрожь на каком-то подсознательном уровне.

– И ты выжрала соседние соты?

«Твоя Мать знает больше…» Какая ирония, старуха! И, только подумать, какие перспективы…

Амум перечеркнула их несколькими росчерками когтя:

«Что? Нет», – она взволнованно пощёлкала хелицерами, – «привычная еда: птицы, насекомые, листья, корни и… не знаю, нет слова в словаре… pitsaa?? Естественный биом. II варианта, где взять: сады наверху – далеко, море – ближе».

– И ты отправилась к морю по виа Навиим, – заключил Джо.

Матриарх покивала и захлопала узкими трёхпалыми ладонями, радуясь его сообразительности.

– По территориям чужих сотов.

Она задумалась – почти по-человечески, прижав пальцы ко рту.

«Ноосфера. Везде. Иногда преследовали такие», – она набросала схематичные рисунки антигравов, шагоходов, роя какой-то мелочи, в котором предположительно угадывались камеры функциональной группы BSD. «Рядом отсюда всегда был такой», – на инфолисте появился светящийся набросок ещё одного экзоскелета. С четырьмя манипуляторами.

– Галатея?

Он уроет этих безответственных мозгляков.

«Не разбираюсь. Всегда преследовал. Надоел», – бесстрастно заключила амум. «Я придумала, что делать».

Джо не был искушён в комиксном искусстве хотя бы потому, что на дельте этого искусства не существовало, но разобрался в примитивных, идущих друг за другом картинках по наитию. Первая изображала щит ноосферного покрытия сота, почти на самой его границе был нарисован жирный крестик. Следующий рисунок раскрывал сакральное значение крестика: под ним подразумевалось крайне ветхое здание малого корпуса сота (чтобы было понятнее, что оно крайне ветхое, амум приписала рядом «крайне ветхое»). Дальше была картинка погони большой четырёхрукой фигурки за дразнившейся хвостатой мелочью, спешившей в заветный корпус. Градус трагизма нарастал на рисунке с мелочью, скрывавшейся в дверном проёме (проломе?) стены, на которой было крупным шрифтом написано «несущая стена», и на рисунке четырёхрукого экзоскелета, со всей дури дубасящего эту самую несущую стену.

Амум стёрла свои художества.

«Здание сложилось. Я рассчитала правильно. Осталось достаточно места, шагоход сильно не повредило. Ноосферу не ловит. На помощь своих позвать не может, откопать себя – быстро сели батарейки», – она издала что-то вроде трели сверчка.

Амум так смеялась. С первого дня их знакомства её почему-то ужасно смешили внешние оболочки на батарейках. «Они же… как игрушечные. Несерьёзные. Понятно?» – объясняла она. Джо не понимал, почему экономичные и недорогие силовые установки в месте, откуда прибыло это существо, кажутся чем-то забавным. Ужасающее, должно быть, место.

«Я ждала, пока он разрядится. Хотела говорить с пилотом. Не понимаю причины, почему они нападают на меня».

– Поговорили?

«Она не захотела говорить».



Искандера Кондрашова

Отредактировано: 12.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться