Имплицитный фактор

Размер шрифта: - +

103

Оранжевый думал, что боится ночного леса – свистящего, хохочущего, фосфорических огней над поваленными стволами, шёпота листвы, ширящегося, как вдох невидимого великана. Но ночной лес хотя бы не был так жесток: там под ногами были трава и мох, а тут заросли хранили ржавое железо. Мост время не пощадило: на обветшавших балках топорщилась колкая травяная грива, скрывая острые обломки.

Оранжевый сидел на краю моста, баюкая ушибленный палец на ноге, когда в тёмное небо на севере ударил сноп света. От неожиданности он взмахнул всеми четырьмя конечностями и кулём свалился в реку. Ледяная вода со всплеском сошлась. Дно было скользким. Оранжевый вынырнул, на четвереньках выбрался на берег – умом понимая, что прожектор слишком далеко, но не в силах ничего сделать с инстинктом прятаться. Чтобы не чувствовать себя совсем глупо и как-то оправдать внезапное купание, он накопал глины и только тогда вскарабкался на противоположный берег.

Прожекторов было несколько: лучи света опустились ниже, скрестились, высветив что-то у самой земли, разливая у горизонта бледное зарево, похожее на лунный свет. Настоящая луна висела выше: тонкий ломтик, рога тараур-ти, за которые цеплялись кудлатые быстрые тучи. Оранжевый встряхнулся.

Кто бы что там ни делал, Оранжевый их явно не интересует. Задача у него простая, ей и надо заняться, не отвлекаясь на всяких… местных. Тех местных, у которых оружие больше, чем весь Оранжевый от макушки до кончика хвоста. Тех местных, которых они так легкомысленно решили обчистить. Безумные рем-бо. С другой стороны, таскаясь с ними, он пока счастливо не находит никакую дурацкую самку, что тоже неплохо.

Старый мост остался позади, на шлеме с безнадёжно испорченным султаном подсыхала свежая глина – слишком приметна белая маска даже в темноте. Мёртвый город был городом великанов. Даже затянутые в травы, улицы были просторны, дверные проёмы – слишком, нерационально широки. Оранжевый чувствовал себя ребёнком, лесным зверем на корабле небесного брата. Перпендикулярно реке отходили широкие проспекты – там дремала густая темнота, костлявые ветки сухостоя чернели на фоне неба, оттуда кричала диким воплем ночная птица. У реки было холоднее, но туда, где стены отдавали накопленное за день тепло, Оранжевый соваться не хотел, преодолевая перекрёстки широкими прыжками.

Зарево прожекторов давно погасло, луну скрыли облака, воздух сгустился. С северо-востока пёрла густая фиолетовая мгла, подсвечивала вспышками, показывая себя в выгодном ракурсе. Поднялся ветер, сорвав с облаков первые дождевые капли.

Из прогала очередной улицы, ведущей вглубь квартала – зева, откуда лилась тёплая тьма, выплеснулось дуновение воздуха и гул. «Как будто внутри тебя кишки пляшут», – так высказывался Зауриэль про антигравы. Было похоже. Оранжевый съехал по холодной траве, тихо скользнул в воду.

Гул усилился, тёмный нос транспортника завис прямо над Оранжевым, нисколько не кренясь – так, как никогда бы не смог зависнуть обычный колёсный транспортёр. На ряды кольцеобразных штук под его днищем было невозможно смотреть – они выжигали на сетчатке плавающие круги. На траву под ними было смотреть больно – она с шорохом ложилась на землю, опадая и закручиваясь.

Стараясь скулить от страха исключительно мысленно, Оранжевый задержал дыхание, перекрыл клапан входного воздуха в маске и нырнул.



Искандера Кондрашова

Отредактировано: 12.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться