Имплицитный фактор

Размер шрифта: - +

115

Так Оранжевый ещё не вляпывался. Сначала он думал, что неприятности закончились, когда он остался незамеченным дельтийским антигравом и благополучно вылез на берег ниже по течению с болью в диафрагме и распираемых лёгких. Махина на высоком берегу словно только того и ждала: на её броне вспыхнули крошечные бело-голубые звёздочки. Онемение куснуло лопатку, вцепилось в бедро. Оранжевый инстинктивно встопорщил лепестки и, позорно, ковыляя на четвереньках, бросился бежать в сторону руин квартала. Звёздочки мучительно жгли, ввинчивались под кожу, заставляли мышцы мелко дрожать.

Он плохо помнил, как перевалился через неровный край оконного проема, прополз сколько мог и затаился, не решаясь осмотреть собственные повреждения. По ощущениям, он должен был представлять собой бахромчатое мясо, но всё было куда пригляднее. Злобные звёздочки шарахали разрядами или чем-то подобным. Прислушиваясь к творящемуся снаружи, Оранжевый отчаянно растирал ноги. Хорошо, что он догадался укрыться здесь: противоположный берег в таком состоянии не одолеть, да и неразумно привлекать внимание машины к остальным. Правда, наверняка у этой штуки есть что-то помощнее, чтобы снести руины и добраться до него. Но антиграв, казалось, потерял к нему интерес: басовитый гул на грани слышимости сдвинулся с места, переместился (Оранжевый повёл головой, провожая его). В следующий момент гул заглушил жуткий треск, словно грозовые тучи столкнулись у самой земли. Оранжевый подпрыгнул, доковылял до противоположного окна здания и вывалился наружу. Что бы там эта штука ни делала, он против неё бессилен. Оранжевый похромал прочь от реки, избегая улиц.

Разбомблённый квартал кончился внезапно: Оранжевый просто перелез через очередной проём и оказался посреди степи: ночной режим маски аккуратно вычертил плавные холмы и редкие здания. Через дома идти было лучше: да, однажды он чуть не упал, запнувшись о чей-то череп, но там хотя бы не лил дождь, и не приходилось корчиться в высокой траве, чтобы скрыться от глаз железного великана на холме. Исполин напоминал квадратного птицеящера на суставчатых ногах (если кому-то вдруг пришло бы в голову изображать птицеящеров в примитивизме) и попирал груду металла, которая при детальном рассмотрении оказалась похожим конструктом. Недоумевая о том, что тут происходит, Оранжевый хотел, было, пожать плечами и вернуться под прикрытие зданий, как стену за ним хлестнуло очередью.

Возможно, Оранжевый верещал – если подумать, в тот момент это было не так уж и стыдно. Он бежал прочь от квартала, которого «птицеящер» зачем-то решил использовать в качестве тира, бежал, стараясь не выныривать из травы, не желая смотреть, что там происходит. Ночь визжала гидравликой, хлестала огнём, била по ушам железным листом, земля вздрагивала. Стоило ли удивляться, что он потерял направление? Оранжевый этому совсем не удивлялся. Когда сражатся грозовые гиганты, лесные звери теряют разум. Он ещё долго сидел в траве, свернувшись в настороженный клубок, даже когда всё стихло.

Когда Оранжевый всё-таки рискнул вынырнуть из травы, то обнаружил, что грозовые гиганты превратились в груды металла с открытым нутром. Один едко дымил – белые змеи робко поднимали головы под гвоздями дождевых капель. А рядом, рем-бо или местный, бешено вопя, разряжал электроразрядную ручную штуковину в текучую фигуру – силуэт её шёл рябью, менял объём, когда она в прыжке пыталась подобраться к нападавшему, звёздочки заставляли её съёживаться и отступать. Смотреть на это было… как смотреть на собственное отражение (если бы Оранжевый, конечно, набрался смелости кому-нибудь навалять).

Оранжевый замер. Ты пытаешься вести себя прилично, вежливо и тихо, игнорируя всеобщее вонючее дерьмо триби-ту в мозгах – а им всё равно, они же дерьмом думают, у них для тебя только Взгляды и агрессия. Они делают выводы, ничего о тебе не зная – выглядящие как небесный брат, чуждые его милосердию. Что сделала местному эта особь, Оранжевый раберётся потом. Сейчас он собирался найти в грязи хоть какой-нибудь завалящий камень.

Продолговатый мяч летает по полю, метя в кипучее многоцветие фигур – оно с хохотом и стрёкотом раздаётся в стороны, пропуская его – отпрыгивая, подныривая, уворачиваясь, пока мяч ловит второй охотник. Когда Оранжевого достаёт работа, он сбегает из Ядра играть с такими же, как он, подмастерьями: основное удовольствие игры для него состоит в знании того, что в старые времена в качестве мяча использовали замершие эмбриокапсулы (потому игра и сохранила традиционное, овеянное легендами название «Фарш-в-Башку»). Остальное его не радует: ему вечно достаётся стоять вышибалой, а меткость у него так себе.

Для верности пришлось подобраться ближе. Руки дрожали, бросок вышел позорный. Стоило ли удивляться, что Оранжевый промазал? Оранжевый лично не удивлялся. На первый камень местный – он успел заметить, что это местный, высокий, мощный, с громадными чёрными глазами на лице рем-бо – не обратил внимания. Второй ударил его в плечо, заставив обернуться. Оранжевый думал, как наладить конструктивный диалог, когда местный врезался в него всем весом, вдавил в грязь, что-то разъярённо крича, и замахнулся. Потом задумчиво, словно в первый раз видит, посмотрел на свою разрядную пушку и отбросил её, врезав Оранжевому кулаком. Маска жалобно хрустнула (Оранжевый инстинктивно поджал под челюстной щиток хелицеры). Потом ещё раз и ещё. Да, так Оранжевый ещё не вляпывался.



Искандера Кондрашова

Отредактировано: 12.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться