Имплицитный фактор

Размер шрифта: - +

139

*Август 2266 года. Пространство класса "альфа", Новая Москва, второй Посадский ЮВО*

Солнце лежит на полу лаборатории пыльным квадратом, сквозь распахнутые окна врывается солёный ветерок: второй Посадский Юго-Восточной Оси плавится в августовской жаре и радостно воняет морем и помойкой.

«Морру, ты первая, как всегда?» – Ольга что-то настраивает в терминале симулятора, – «Тогда обеззараживай руки до локтей и садись».

Морруэнэ радостно «агакает», забирается в глубокое кресло, перебрасывает длинную тонкую косичку за спину и ляпает себе на ладони ярко-зелёного дезинфектора из стоящего на терминале флакончика. Шипит сквозь зубы, пока растирает гель.

«Что, не поджило совсем?» – Ольга обеспокоенно склоняется, рассматривая руки княжны, – «Хочешь, дам тебе выходной до послезавтра?»

Морруэнэ аж подскакивает от возмущения: «Нет, ты что! У меня слияние с карающей дланью, я должна по цели отработать».

Ольга поджимает губы, вздыхает: она внутренне протестует, что вся контрольная группа стала звать её на «ты» с подачи Зауриэля, но никогда не говорит этого вслух.

«Можно сегодня в пике бросить?»

«Морру, я только слежу за показателями коннекта, файл с заданием даю не я: прочти его внимательно, пожалуйста, пока я готовлю симбионт», – Ольга протягивает княжне планшет.

Морруэнэ презрительно пфекает: при Ольге она относится к заданиям показушно-разгильдяйски, но леталка-симулятор доставляет ей удовольствие, это очевидно. Очевидно по её азарту, по вороху специфических, «профессиональных» словечек, которыми сыплет княжна к месту и не к месту. Пока Ольга готовит симбионт к трагической разлуке с питательной средой, Цветочек поливает цветы, сверяясь с схемой полива, нацарапанной на настольном календаре: юкк и фикусов, герани и монстер, маммилярий и опунций, хавортий и пахифитумов в лаборатории развелось немерено, тенистые джунгли прикрыли убожество облупленных стен бывшего корпуса духовной семинарии. Увлажнённая земля пахнет прохладно и густо.

«Думаешь, можно научить человека… боженька триединый, да какой он человек… французскому поцелую, или бывают безнадёжные случаи?» – Морруэнэ лениво обмахивается планшетом и нахально ухмыляется.

«Возможно, ты немного… торопишься», – замечает Ольга.

«Ой, да ладно, мы почти два месяца знакомы».

«Нет, я…», – Ольга нервно дёргает плечом, ­– «в общем смысле. Морру, тебе тринадцать».

Руки Морруэнэ, все в розовых рубцах внахлёст, ныряют в сплетение гифов.

«Достаточно взрослая девочка, чтобы шмалять по мутантам, но не для всего остального? Спасибо деду за моё счастливое детство».

«Морру, двадцать одна секунда. Коннект».

«Да вижу я. Ладно, работаем».

Сеанс коннекта Морруэнэ заканчивается быстрее, чем капля живительной водопроводной водицы проливается на верхушечный побег последней декоративной пальмы: симуляторная «Неясыть» в очередной раз заканчивает существование в цифровых терракотовых скалах взрывом локусов и реактора и слепящим белым экраном. Ольга даже дышит укоризненно, отсоединяя симбионт, у княжны совершенно очумелый вид.

«Ты можешь хотя бы для разнообразия сажать на аэродром? Умереть – не единственный способ выйти из симуляции, можно просто попросить меня закончить сеанс, если становится некомфортно».

Морруэнэ соскакивает с кресла, трёт предплечья – ни за что не признается, что ей больно – беззаботно отмахивается: «Ощущения не те. А сдохнуть я не боюсь. Я ничего не боюсь – в меня страх на генетическом уровне не заложен», – в это она верит со всей страстью, со всей ненавистью к своему происхождению. Её любимое враньё. «Цветочек, давай быстрее самовыпиливайся, и погнали за мороженым, я тебя в коридоре жду».

Ольга устало распускает волосы, пока Цветочек сворачивается в слишком большом и для неё кресле.

«Никому не нужных детей скинули на меня», – Ольга пальцами с силой прочёсывает волнистые рыже-золотые пряди, голос её звучит глухо. «Вы чёрт те чем занимаетесь, а я не знаю, что с вами всеми делать, у меня своих детей-то нет, а панибратством, кажется, всё только порчу», – она поднимает взгляд, – «а ты что сегодня скажешь? Опять: «в коннекте нет смысла»? Хотелось бы знать, это у тебя подростковый протест или зрелая пацифистская позиция».

В коннекте нет смысла, потому что это болезненно, но не приносит в итоге отложенной выгоды. Но Цветочек пожимает плечами: какая разница, человек всё равно додумает созвучный себе ответ.

«Плохо всё получается», – продолжает Ольга. Она кажется слегка пьяной – все знают, что Ольга может подбухнуть, хотя и держит себя в руках большую часть времени –  но Цветочек не чует алкоголя или его производных от руководительницы проекта. Иногда грусть и растерянность тоже пьянят. «Но такие результаты предоставлять наверх нельзя, сама понимаешь. Мало времени, малая выборка испытуемых, единственный исходный образец… я сама до сих пор не верю, что у меня получилось…»

Цветочек вопросительно протягивает руку к Ольгиному планшету. «Как это вообще работает?» – пишет она, поворачивает экран к Ольге и кивает на блоки с симбионтом.

«Тебе серьёзно это интересно?»



Искандера Кондрашова

Отредактировано: 12.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться