Имплицитный фактор

Размер шрифта: - +

147

22 сентября 2272 года. Пространство класса «эль».

Мишень полыхнула, из отсыревшей соломы повалили клубы дыма.

Лев Самарин-Троицкий небрежным взмахом руки дал знак тушить, щёлкнул рычажком предохранителя, закинул ружьё на плечо и самодовольно покосился на атамана Мехбет-улу. В тёмных глазах атамана был неподдельный интерес. Аркаша неслышной тенью подвинулся ближе, молча протянул атаману второе ружьё, жестом указал на чёрную печальную головёшку на другом конце поля, приглашая Мехбет-улу самому убедиться в эффективности оружия.

Атаман – важный человек, начальник охраны соседнего надела. Пока присутствие Аркаши уберегало Мехбета-улу от необдуманных решений (в присутствии Аркаши люди вообще как-то больше задумывались над последствиями своих действий), Лев рассеянно инструктировал атамана по поводу того, как настраивать прицел и на какие кнопки жать.

Высокая, как в разгаре лета, трава затянула полигон времён империи, времён, когда атаманы и их отряды ещё не были на прикорме у мелких феодалов. Подобных объектов было вдосталь вокруг: территорий, частично распаханных под поля, или, как здесь, и вовсе заброшенных. Щебневую дорогу покрывал ковёр гусиной лапки, на валах шелестели осинки, из тени оплывших окопов выглядывали бело-зелёные зонтики дягиля. Кирпичное здание войсковой части чернело выбитыми окнами, козырёк подъезда зарос молодыми берёзами. Солнце припекало сквозь белёсую облачную дымку.

Самарин-Троицкий то и дело косился в сторону учителя и княжны Морруэнэ. Те держались поодаль: Морруэнэ в наглухо застёгнутой кожанке (и как она не запарилась?) размахивала картой, что-то доказывая Кессельскому. До Льва долетали обрывки её фраз: «этих не трогаем… вот!.. не земля барона… можем пройти?» Кессельский посмотрел на точку на карте, на которую указывала Мор, что-то тихо ответил и кивком указал на атамана, тщетно сражавшегося с бесовским устройством. Лев кисло посмотрел на Мехбет-улу, успевшего зачем-то отщёлкнуть держатель аккумулятора и влезть в ручные настройки прицела, злобно поцыкал и ткнул рукой в сторону мишеней. Полдня будет телиться, деревня.

Последние недели три Мор держалась холодно, шикала страшным голосом: «не до тебя сейчас!», прикидывалась страшно занятой, появлялась набегами, шушукалась с Кессельским и с ним же куда-то укатывала. Учитель Льва в планы не посвящал, то отшучиваясь, то отмалчиваясь. Отец был в отъезде, исключив этим саму возможность ябедничанья. Лев чувствовал себя бесполезным кутёнком. За эти недели Самарин-Троицкий успел пройти все стадии от беспомощной растерянности («что я не так сделал-то?») до отстранённых размышлений («знает ли история прецеденты, когда юный благородный воспитанник прикапывает воспитателя в отхожей яме нафиг, потому что старый хрыч обнаглел клинья подбивать к юной благородной невесте собственного воспитанника?»). В такой ситуации требовался холодный расчёт: так что Самарин-Троицкий качественно изобразил щенячий восторг, когда его согласились взять на переговоры с соседским воеводой. Сегодня им не отвертеться от серьёзного разговора.

Близко засветилась звёздочка, очередной столб дыма поднялся в небо. «Наконец-то», – буркнул Лев, без особого пиетета разоружая атамана. Раздались медленные хлопки: Кессельский аплодировал Мехбет-улу. Мор сунула карту за пазуху и пошла к машине.

– Ну, как тебе? – учитель подошёл ближе.

– Неплохо, – бесцветно отвечал атаман, пожимая плечами. Судя по его взгляду, он был склонен вербально обесценивать собственные эмоции.

– Ты же понимаешь, я, как культурный человек, счёл нужным поставить тебя в известность, – разливался учитель. – Скоро у нас тут начнётся, и я не хочу, чтобы это стало сюрпризом для моих старых друзей и людей, за которых они отвечают. Считаю, у каждого должно быть время… какое время есть у каждого, Мор?

– Месяц или два, – мрачно ответила она.

Морруэнэ вернулась с каким-то новым образцом: уже не сверкающие иглы и кристаллы тонкой огранки, а массивная конструкция из трубок и уродливых батарейных наростов.

– Так вот, целый месяц, – повторил Кессельский, благосклонно наблюдая, как Морруэнэ возится с новой пушкой, – будет дан каждому, чтобы подумать о своей роли в предстоящих событиях. Зритель или участник? Думай. Мор?

– Отошли все за меня! – рявкнула княжна.

Кессельский, добродушно улыбаясь, подошёл к атаману, Лев сделал шаг назад, Аркаша меланхолично ковырялся травинкой в зубах, щурясь от рассеянного света. Трубки уставились в чёрные пустые окна корпуса войсковой части.

Затрещало статикой, грохнуло. Козырёк здания вместе с куском стены как в замедленной съёмке «потёк» и обвалился, подняв клубы пыли. Плеснуло тёплым воздухом, запахом расплавленного гудрона и озоном.

– Гроза будет, – обронил атаман, раздув ноздри. – Я в зрителях.



Искандера Кондрашова

Отредактировано: 12.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться