Имя мне - Моргана

Размер шрифта: - +

Пролог, Глава 1

Пролог

Уж если Тьма вцепилась в кого, то ни за что не отпустит…

Я чувствую Тьму в себе и слышу, как она шепчет мое имя, зловеще растягивая каждый слог своим мертвым баритоном…

 

Глава 1

Осень хмурилась, грозя безликими, серыми буднями. Объятия стоящего на пороге ноября заставляли кутаться в вязаный шарф еще плотнее.

Мелко сыпала изморось, с порывами ветра бросая в лицо ледяные пощечины. Я утешала себя тем, что зонт, благополучно забытый в автобусе, наверное, и не помог бы при таком ветродуе. К тому же, у меня все равно не было возможности им воспользоваться – в руках громоздилась целая стопка тубусов, казалось, нарочно стремившихся вырваться и разбежаться по мокрой мостовой. Где-то в кармане парки разрывался телефон. Только один человек способен звонить мне, не теряя настойчивости, - Лучензо Морини – мой дотошный начальник и по совместительству гениальный модельер-дизайнер. И если в других театрах овеяны славой и всеобщим обожанием те или иные актеры, в крайнем случае, режиссер, то в нашем – это неизменно Лучензо – неподражаемый-кутюрье-и-просто-очень-импозантный-мужчина. И очень доставучий. Надо бы на телефоне мелодию сменить.

После того как я, несвоевременно увлекшись собственными мыслями, пару раз наступила в лужу, мечтательности поубавилось. Сутулые листья бежали через дорогу так неосмотрительно быстро, рискуя угодить в грязь или под колеса бесконечному потоку автомобилей. Город окутал сумрак плотных осенних туч. Деревья, покачиваемые ветром, неугомонно перешептывались перед зимней спячкой, а беспокойное воронье расселось по карнизам и крышам, немигающим взглядом уставившись на площадь в ожидании голубиного завтрака. Чуть только на горизонте появляется сердобольная старушка с зачерствевшей сдобой в руках, вся стая тотчас срывается с насиженных мест, кружа в воронке над площадью. Зловещее зрелище.

Сегодня особенно сильно ощущается некое мистическое присутствие. Виной тому грядущий Хэллоуин и озлобленные тыквенные головешки, из всех окон глядящие на прохожих. Я поежилась то ли от холода, то ли под пристальными взглядами нечисти, так реалистично представленной на витрине магазина карнавальных костюмов, а потому крепче обняла тубусы и почти бегом устремилась вдоль грабовой аллеи.

В дверях костюмерной меня встретил сам Лучензо. Брезгливо морщась от моего вида, он забрал у меня футляры с эскизами, которые, к слову сказать, стоили мне двух бессонных ночей, а потом шутливо произнес:

- Леди Мэг, мало того что ты опоздала, так еще и выглядишь просто жуть! Тебе бы в фильме ужасов без грима сниматься. Хочешь, могу договориться?

И хотя утренняя двадцатиминутная прогулка под дождем и порывистым ветром не добавила моему облику привлекательности, главным виновником моего сходства с девочкой из «Звонка» был, несомненно, мой ироничный начальник, вынудивший все выходные провести в обществе карандашей и ламп искусственного освещения.

- Если у меня главная роль, то ты непременно режиссер.

- Миледи, великие творцы искусства, вроде Лучензо Морини, трудятся во благо и славу одного из лучших театров современности по графику «двадцать четыре дробь семь», а их капризные помощники, чтобы однажды хотя бы на дюйм приблизиться к мастерству великих мира сего, должны изыскать способ продлить сутки минимум до сорока восьми часов, неделю – до десяти дней.

- Обязательно займусь этим, когда наконец дашь мне выходной, - выдохнула я, стаскивая с себя промокшую насквозь парку.

- О выходных можешь забыть на время сезона, но если ты не через пять минут не приведешь себя в порядок, клянусь, уже через десять минут ты будешь уволена! Без пособия! – психопатично замахал руками шеф, будто отгоняя от себя стаю малярийных комаров. – Какое невежество, нет – это даже полнейшее кощунство, издеваться над такими чудесными волосами!

Напоследок он театрально закатил глаза и припустил прочь по коридору. Я взглянула на себя в зеркало, которых в костюмерной больше, чем самих нарядов, и если б могла, то поступила бы как Лучензо. Жаль только, от себя не убежишь. Я и вправду была похожа на труп невесты, вот они выходные, павшие жертвой на алтарь искусства. Взгляд потухший, глаза покрасневшие, безжизненная, лишенная всякой краски кожа. Да еще и волосы, повисшие заледенелыми сосульками бесформенной массой. Если стану приводить их в порядок, то ни за что не уложусь в выделенные с барского плеча Лучензо пять минут. Кое-как собрала длинные макаронины в пучок, мысленно чертыхаясь и обещая себе, отстричь эту гриву хотя бы до плеч. Затем еще раз взглянула на себя в зеркало. Глаза слипались от усталости и теплого уютного воздуха костюмерной.

Только намеревалась прогнать сонливость легкими пощечинами, но не потребовалось. За спиной мелькнула тень в плаще, затем еще одна. Я резко обернулась, но все вокруг было статичным, а когда вновь обратилась к зеркалу, тени по-прежнему хаотично перемещались по комнате. А потом все так же внезапно прекратилось, как и началось. Спать зато расхотелось окончательно.

И опять я поежилась. Списав все на сумасшедшую усталость, я вышла прочь, хотя осадок остался. Правда, ненадолго. Лучензо на пару с миссис Дженкинс – главным костюмером – озадачились сделать мой день невыносимым и бесконечным. Они в унисон раздавали противоречащие друг другу поручения, настаивая на их немедленном выполнении. Например, мне требовалось одновременно заняться отпариванием костюмов к вечернему представлению под четким руководством миссис Дженкинс и в тот же момент стать безвольной жертвой примерки у Лучензо, поскольку актриса, для которой изготавливалось это платье, была занята на репетиции роли. После шеф № 1 отправил меня к Роберто, владельцу небольшого магазинчика эксклюзивных тканей, за испанским кружевом, а шеф № 2 настаивала на моем непосредственном участии в проверке реквизита. В общем, с такими руководителями-активистами и их несметным количеством затей уже к обеду я едва передвигала ногами, а ближе к вечеру и вовсе не была способна принимать вертикальное положение.



Дарья Аршакян

Отредактировано: 24.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться