Имя Рейлда. Книга 2. Земля

2. Ронни

Ронни никак не мог поверить в происходящее. Это просто не могло быть правдой, их пленение. Убежище казалось таким надежным, спрятанное от самых внимательных глаз, как же легионеры сумели вычислить его, да еще в день общего сбора? Не иначе, среди повстанцев завелся предатель…

Предательство оставалось самой главной проблемой повстанцев. Потому что колдуны умели быть убедительными. Именно поэтому верные движению люди бросали семьи, уходили в подполье, прятались, скрывались под чужими именами – все для того, чтобы уберечь родных. Колдуны никогда не стеснялись использовать родственные связи, чтобы шантажировать людей. Да и не только семья – мало ли какие слабости могут найти они у человека, вынуждая его предавать.

Или того хуже. Кто-то выдал убежище добровольно, просто потому, что стал легионером.

Эта мысль заставила Ронни сжать кулаки. Ничего он не боялся так сильно, как превратиться в одного из этих чудовищ. Лишиться души, охотиться за недавними своими товарищами, служить колдунам, предавая все человечество – какая участь может быть хуже? Он предпочел бы умереть на рудниках, чем стать верным приспешником колдунов.

Или просто умереть. Вот только никакая капсула с быстродействующим ядом рядовым повстанцам не положена. Иначе Ронни воспользовался бы ею, не раздумывая.

Снова и снова он возвращался мыслями к тому моменту, как в убежище ворвались легионеры, обезвреживая повстанцев парализующим газом. Мог ли он хоть что-то сделать? Сбежать? Предотвратить? Его считали слишком юным, чтобы доверять обеспечение безопасности убежища, он выполнял иные поручения. Ронни был связным, он умел маскироваться и передавать донесения, не вызывая никаких подозрений. На детей редко обращают внимания, а невысокий тонкокостный мальчишка и в шестнадцать умел сойти за ребенка. За то его и ценили – детей среди повстанцев практически не было.

Именно через Ронни был объявлен сбор алтайской ячейки. И ему тошно становилось от мысли, что он пригласил на сбор в том числе и предателя.

Потому что случаев превращения повстанцев в легионеров в последнее время не было.

А значит, это кто-то из своих. И не так уж велики потери – три сотни бойцов, повстанцы вполне обойдутся без них. Но среди пленников – люди, осведомленные о планах движения. А колдуны умеют заглядывать в души людей. И обращать в легионеров.

Эта мысль преследовала Ронни всю дорогу. Он знал, что есть счастливчики, неподвластные магии колдунов; люди, которых невозможно превратить в легионеров. И, как ни желал бы он относиться к их числу, но понимал, что шансы такого невелики.

В тот момент, лишаясь сознания под действием газа, Ронни почти надеялся, что газ ядовит и проснуться ему уже не суждено. Но пробуждение, крайне неприятное, сопровождаемое тошнотой и головной болью, все-таки состоялось. Пленников сковали цепями, распихали по вагонам и везли… Ронни не сомневался, каков будет пункт назначения. Байконур.

Поезд двигался весь день, и в раскаленных вагонах без окон и кондиционеров царил ад. Поили пленников только два раза в сутки – вечером, когда поезд останавливался, и утром, перед отправкой. Кормили так же. Ночевать их сгоняли под открытое небо, в окружении толпы полиции и под строгим надзором легионеров. Ночами Ронни не спал, трясясь от холода, зато это помогало прикорнуть днем и пропустить хоть немного душного ада вагонов. Ночевки в поле замедляли путь, но пленников не спрашивали, хотят ли они продлевать свои мучения. На четвертый день таких издевательств чувства Ронни притупились. Постепенно переставало быть важно, куда они двигаются, и что их там ждет. Ронни устал. Последние два года его жизнь не была простой и беспечной, он нигде не задерживался подолгу, привык к долгим путешествиям и отсутствию элементарного комфорта. Но ничто не могло подготовить его к столь выматывающим морально испытаниям. Порой отупление проходило – но лишь затем, чтобы смениться почти непреодолимым желанием броситься в ноги ближайшему конвоиру и умолять отпустить его домой, к маме. Пока что Ронни держался, но чувствовал – не за горами тот момент, когда он сорвется, жалко и бессмысленно.

Ронни не знал, что делать. Ему было страшно и горько, хотелось проснуться наконец и обнаружить, что все произошедшее – лишь страшный сон.

Вот только проснуться никак не получалось. И Ронни почти потерял надежду.

- Эй, kid, - тихий шепот Грега вывел его из полудремы, куда он погрузился вопреки пробирающему до костей ветру.

Поезд остановился среди холмов, но они не были достойной преградой степному ветру, холодному, словно осенью.

- Что? – встрепенулся он, плотнее обнимая себя за плечи в попытке согреться.

- Есть нужда поговорить, - на плохом русском ответил Грег.

Помимо ножных магнитных кандалов, не позволявших пленникам отдаляться далеко друг от друга, для надежности всех пойманных сковали по парам за руки. Грег, рослый плечистый американец, был для Ронни такой вот парой, и за прошедшие четыре дня они едва ли перекинулись десятком слов. Да и о чем говорить в таком положении?

Стараясь не звенеть цепями, Ронни подвинулся ближе, чтобы слышать тихий шепот товарища по несчастью.

- This girl… Легионер. Заметил ее? – зашептал Грег.

Ронни кивнул. Среди легионеров она была единственной девушкой и появилась пару дней назад. Красивая и совсем молодая, если бы не оружие у пояса, Ронни ни за что не принял бы ее за легионера. Но остальные относились к ней как к равной. А полицейские – с положенным уважением. Впрочем, с первого взгляда легионера от нормального человека вообще трудно отличить. Это со временем проявляются все их особенности – бесстрастность, равнодушие, жестокость и непреходящее чувство превосходства над другими.



Велл Матрикс

Отредактировано: 31.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться