In Awe Of

22. Сомнения

Утро следующего дня Ева встретила, как и обычно — в кошмарах. Спасения от них давно уже никакого не было, лишь утешение в виде Лилит, на которую графиня натыкалась сразу же после пробуждения. Но в этот раз и её прекрасная любовница не могла исправить положения — настроение было дрянным, и не столько из-за сновидений, сколько из-за осознания всей вереницы событий, запущенных совсем недавно с её прямой подачи.

Проснулась она рано, сама не зная, почему. По-быстрому приняв горячую ванну и приведя себя в порядок, девушка устремилась в сторону столовой, желая перекусить, и к своему немалому удивлению наткнулась там на своего брата, которого совсем не ожидала увидеть в столь ранний час. Объяснилось всё просто — Люцифер банально соскучился, пожелав увидеться и вновь обсудить не требующие спешки планы насчёт их совместного детища, что относительно недавно было представлено на показ императору, вдобавок рассказав и о том, что уже очень скоро Кронос вернётся в распоряжение графини — завтра, немного быстрее ожидаемых нескольких дней. А потом он как будто что-то почувствовал — сам аккуратно толкнул тему в сторону скверного настроения сестры, в результате чего последовал довольно продолжительный разговор, в ходе которого Ева и призналась ему в содеянном, почувствовав острую нужду поделиться этим с тем, кто не станет сильно осуждать и сумеет поддержать нужным словом. Перед этим она рассказала ему и о кошмаре, но Люц не нашёлся, как прокомментировать ситуацию, довольно сильно озадачившись. Зато вот следующий рассказ охотно развязал ему язык.

— Думаю, мне не впервой говорить тебе слова наподобие «в этот раз ты меня удивила», но… — Люц невольно усмехнулся, поправив свои длинные волосы, — Но в этот раз ты преуспела в этом несравненно больше прежнего. Давай начистоту, — он понизил голос и заговорщицки пододвинулся ближе к резному деревянному столу, устремив свой внимательный взгляд в сторону сидящей напротив девушки, — Чем тебе наш старина Тристан дорогу перешёл?

— Ничем.

— Как я уже понял — тебе просто нужен был кто-то с идеальной репутацией, чтобы претворить в жизнь твою безумную идею, — продолжил он. — Но почему именно Тристан? Давай будем говорить как взрослые люди, сестричка, без лукавства и притворства — ты бы не заказала этой своей новой девочке убить Лилит, Эйрену, ну или меня, например. Не заказала бы, верно? Даже если бы была возможность выставить их или меня в самом худшем свете, твой выбор бы на нас не пал.

— Нет, не пал бы, — тяжело вздохнула светлая, понимая, куда движется диалог.

— А почему? Отвечу за тебя, если позволишь. Ты не допускаешь ни малейшего риска в отношении нас троих по той причине, что из всего круга людей, что тебе близки, мы трое выделяемся тем, что находимся ближе всех и знаем больше всех. Не буду упоминать наших родителей, естественно, речь не о них. Суть в том, что это правда. Ведь так?

— Так…

— Так. И рисковать нами ты попросту не можешь, ибо это кажется тебе диким и бесчеловечным. Но ты рисковала жизнями других членов нашего рода, и, наверное, именно это тебя теперь и гложет, — подытожил Люцифер. — Ведь именно так ты сказала Лилит? Что ты любишь семью своего братца Тристана и его самого?

— Так примерно и сказала…

— Ты, Ева, всегда старалась, грубо говоря, любить всю свою родню, совершенно забывая о том, что некоторые индивиды из нашего семейства и вовсе несносны, а некоторые никогда и не были тебе близки. Тристан, может, и неплохой мужик, но, в сущности, кто он для тебя такой? Приятный человек, с которым ты раз в год встречаешься для обсуждения исключительно деловых вопросов? Меня он желает видеть и того реже. Исключительно тогда, когда ему от меня что-то нужно, он как будто бы совершенно случайно вспоминает о моём существовании и приглашает на один из своих званых вечеров. Последний из таких был чёрт знает когда. Настолько давно, что я в очередной раз уже позабыл имя его жены.

— Изольда.

— Изольда, верно.

Девушка попыталась возразить, но внезапно поняла, что и возразить тут нечего. Её былые слова о любви и близко не пахли искренностью. Она не любила ни Тристана, ни Изольду, ни Каоса. Конечно, она не желала им ничего плохого, но и на любые жертвы ради них совершенно не пошла бы. Ради Лилит она бы пошла на любое безумство, но ради Тристана, пожалуй, не пошла бы и на десятую часть от этого. Она привыкла делать вид, что любит их. Небольшой самообман. Ведь это семья. А в семье так принято…

— Ой, Ева, мало ты других семей видела, — отмахнулся от этого довода Люц. — По крайней мере, в нашей никто не строит козни, пытаясь убить главу рода ради того, чтобы поскорее занять его место, и на том спасибо. Дэдай никогда не стояли друг за друга горой и никогда не были готовы на серьёзные жертвы ради других. Маленькое исключение из правил — это я и ты. Ты всегда могла рассчитывать на мою поддержку, а я на твою — больше у нас, считай, никого и не было. Ты признаёшь, что Трис — хороший человек, — он блеснул янтарными радужками глаз, почти такими же, как у Евы, но несколько тусклее, — И признаёшь, что такие люди нашему миру нужны.

— Признаю.

— С этим и я согласен. Но с чего тут взяться безоговорочной любви? Вы с ним всего-навсего брат и сестра, и общение ваше было примечательным разве что в далёкие годы твоей юности, которые давно прошли. Ныне же… Слушай, сестрица…

— Что? — вскинула голову поникшая Ева.

— Знаешь, по какой причине он вложился в строительство нашего прототипа? Хотя «вложился» — сказано слишком уж громко. Он лишь немного помог нам ресурсами на том этапе, когда мы уже справлялись и без них…