Рождение тёмного

14 глава Совет Старейшин

Неприятное ощущение возникло сразу же, как только Влас открыл двери. На меня моментально уставилось шесть пар глаз — и кожу будто пронзило сотней ледяных игл, каждая из которых вонзалась глубже, чем предыдущая. Непроизвольно сильнее сжала руку Власа. Мы не были близки — ни физически, ни морально, — но в этот миг я чувствовала себя в безопасности только рядом с ним. Мне было жизненно необходимо ощущать его поддержку, знать, что он здесь, прямо рядом.

Сделав шаг внутрь и услышав, как за нами глухо закрылась дверь, я вдруг, неожиданно даже для самой себя, выпустила руку вампира и гордо вскинула подбородок. «Первое впечатление — самое правильное и сильное, — твёрдо напомнила себе. — И я не хочу, чтобы меня запомнили, как трясущегося зайца. Это они хотят со мной познакомиться, а не я с ними».

Влас мельком посмотрел на меня — в его взгляде промелькнуло удивление, но он ничего не сказал. Я едва заметно мотнула головой, давая понять: «Всё нормально, я справляюсь».

Шестеро вампиров сидели за овальным столом из тёмного дуба, сосредоточенно переводя взгляды с Власа на меня. Старейшинами назвать присутствующих у меня бы язык не повернулся: большинству на вид было не более 30–35, а некоторые выглядели ещё моложе.

Единственный, кто хоть как‑то походил на старейшину, — седобородый мужчина во главе стола. Копна серебристых волос была аккуратно зачёсана назад, у основания шеи локоны изящно закручивались в завитки. Прямой широкий нос, тонкие губы, верхнюю из которых обрамляли белоснежные усы. Скулы и подбородок венчала такая же ухоженная, аккуратно подстриженная борода. Он был белым как лунь, но больше пятидесяти ему не дашь — в облике читалась не старость, а какая‑то вневременная мудрость.

Слева от него расположился высокий смуглый мужчина. Длинные чёрные волнистые волосы обрамляли лицо, а большие карие глаза смотрели пристально, с нескрываемой суровостью — словно у хищника, замершего перед броском. Его колючий, почти враждебный взгляд отчего‑то пробуждал смутное чувство узнавания: будто я уже встречала его прежде, но никак не могла вспомнить, где и когда. И такого просто не могло быть…

Когда до меня дошло, я чуть не взвизгнула от догадки, но вовремя сдержалась, погасив порыв. Это же Константин. Вот уж не думала, что он тоже в Совете! Влас много рассказывал про него — про его силу, про то, как он однажды остановил бунт в Праге, — но ни словом не обмолвился, что Константин входит в Совет.

— Здравствуйте, — осторожно произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

В ответ мне лишь синхронно кивнули — коротко, почти небрежно. Тишина повисла в комнате, тяжёлая и давящая, словно сама атмосфера здесь была пропитана властью и древней силой. Я выпрямилась ещё сильнее, стараясь не выдать волнения, и встретила взгляд Константина — теперь уже точно зная, кто он.

— Здравствуй, Веста, — вдруг заговорил седовласый, — проходи, садись, — он указал на место напротив себя.

Неуютно сидеть спиной к дверям, но я потерплю — со мной Влас. Я села и напряглась: а куда сядет Влас?

Но вампир не спешил садиться. Наоборот, отошёл к плотно занавешенному окну справа от меня, сложил руки на груди и замер, словно изваяние. Странный поступок — но, похоже, кроме меня, никого не напрягло, что он остался стоять, в то время как остальные сидят.

— Веста, — снова заговорил седовласый, прищурив ледяные серые глаза, — мы очень рады приветствовать тебя у нас в гостях и заранее просим прощения за предоставленные неудобства.

На его лице практически не было мимики — оттого бледная мраморная кожа казалась неестественной. В какой‑то момент показалось: улыбнись он — и она треснет, как перетянутый барабан.

— Мы надеемся, что те несколько дней, что ты пробудешь у нас, тебе не покажутся вечностью, — еле заметная улыбка тронула его губы. И надо же — кожа у основания рта растянулась, показав едва заметные носогубные складки. — А мы постараемся сделать всё, чтобы тебе у нас было комфортно. Сейчас, если не возражаешь, я бы хотел представить тебе моих друзей и коллег, — он снова сделал едва уловимый жест глазами — так, как нормальный человек развёл бы руками, показывая на всех присутствующих. — Знаю, что Влас уже многое тебе рассказал, поэтому говорить буду кратко и начистоту.

Я молча кивнула, стараясь сохранить спокойное выражение лица.

— Меня зовут Роман. Я возглавляю Совет Старейшин, но хочу сразу прояснить: это не означает, что я единолично вершу судьбы. Наши решения рождаются в диалогах, в совместном поиске верного пути. Каждый голос имеет вес, каждое мнение выслушивается. И лишь потому, что годы наделили меня опытом, моё слово становится завершающим — не властным, а итоговым.

«Ну да, как же, — мысленно закатила глаза. — Обязательно надо было это подчеркнуть и дать понять, кто тут главный».

— Сразу за мной идёт Константин, он немного младше, — продолжил Роман.

Я лихорадочно начала вспоминать, сколько же ему лет? Влас говорил, что‑то около пятисот, кажется… Да, точно, ему пятьсот лет. А сколько же тогда Роману? Интересно, а что в его понимании «немного младше»? Пятьдесят? Сто? А может, все двести? У вампиров вообще возможно понять, что в их понимании «немного»? Что для них год человеческой жизни — миг или целая эпоха?

Взгляд невольно скользнул к Константину. Он сидел прямо, не шевелясь, и его пристальный взгляд по‑прежнему буравил меня. В этом взгляде читалось что‑то ещё — не просто любопытство или оценка, а будто бы тень узнавания, словно он тоже пытался вспомнить, где мог меня видеть.

Роман, заметив мой взгляд, слегка кивнул в сторону Константина:

— Константин отвечает за безопасность наших территорий и координацию патрулей. Его опыт бесценен, особенно в свете последних событий.

Константин коротко склонил голову, но ничего не сказал. Его молчание казалось не скромностью, а осознанным выбором — будто каждое слово здесь имело вес, и он предпочитал не тратить их попусту.