Институт эмоций

Размер шрифта: - +

Глава 14

Профессор утаил от нас часть задания: в карточке, которую я держу в руках, указано: недоумение, искренность, опасение. Не знаю, что делать. Изображать перечисленное последовательно или попробовать совместить? Считать ли совпадением, что мне не составит труда включиться в указанные эмоции, когда Марек, по-кошачьи сощурив глаза, сидит рядом? А я ведь пробую разместиться так, чтобы нас разделяла хотя бы парта! Но Анне либо не разгадывает мой маневр, либо уступает напору Марека, потому что когда он протискивается мимо нее ко мне, она покорно усаживается впереди, развернувшись к нам.

По сути, я сама себя загнала в ловушку: теперь я сижу у стены, а Марек отгораживает меня от прохода между столами. Минимальная дистанция между нами будоражит, но совсем не так, как хотелось бы. В иной ситуации кто бы из девушек отказался, пусть на недолгое мгновение, от созерцания ярко-зеленых глаз и четко очерченных губ, от волнующей близости человека, в каждом движении которого таится звериная грация. Анне, собственно, и не отказывается: млеет, уставившись на Марека, и, похоже, напрочь забыв о своей роли. Наблюдатель, да, но далеко не беспристрастный.

Я же, как и велено по заданию, с совершенно искренним недоумением рассматриваю эту ожившую картинку из девичьих грез, не понимая, как такой красивый парень может быть таким отвратительно жестоким и беспринципным? Что сейчас написано на моем лице? Что сумеет распознать Марек? Опасение разгадать проще всего – несмотря на мои усилия сдержать поднимающуюся внутри панику и то, что я стойко выдерживаю его откровенно оценивающий взгляд, с каждым мгновением мне все больше хочется перелезть через парту и сбежать.

Но Марек не намерен так скоро отказываться от игры. Щурит глаза, улыбается:

- Что, мышка, боишься меня?

Анне, спохватившись, старательно записывает что-то в блокнот, но Марек, похоже, не замечает, что рядом с нами находится третье лицо.

- Боишься, - с нескрываемым ликованием в голосе протягивает он, - маленькая мышка попалась в ловушку и теперь дрожит от страха. Так ведь? Что там у тебя написано? Страх? Растерянность?

Да что же со мной такое! Плевала я на задание, но не позволю ему взять верх, поэтому склоняю лицо так, что наши губы почти соприкасаются, и чеканю:

- Нет, не боюсь, просто пытаюсь понять, откуда в тебе столько ненависти к случайной, в общем-то, знакомой? Или я тебе кого-то напоминаю? Того, кто тебе чем-то крепко насолил? И ты теперь мстишь? Отыгрываешься за отказ? Не поэтому ли кинул гнусный намек Акселю, потому что сам предельно далек от заветной цели?

- Ты! – Марек отшатывается от меня, и его глаза темнеют. – Ты что себе позволяешь?

- А разве так по правилам? – робко вмешивается Анне, но нам сейчас не до нее.

Мы поменялись ролями, и я, кажется, ударила в самое больное. Что-то есть в моих случайных предположениях, что заставляет этого самоуверенного красавца нервничать. И это дает мне силы, чтобы поставить его на место.

- То, что тебе плевать на всех нас, на простые правила хорошего тона и вежливости, уже очевидно. Вот только будь готов к тому, что не все покорно будут играть по твоим правилам!

Наверное, в то бесконечно долгое мгновение, что мы обмениваемся неприязненными взглядами, кто-то бы мог защитить патент на новый вид энергии: уж больно много искр от нас летит. Не тех, что возникают при взаимном притяжении, а отрицательно заряженных. Потом Марек вдруг закусывает губу и, словно взвесив для себя, стоит ли рисковать и раздувать конфликт, выдыхает.

- Ладно, мышка, на этот раз твоя взяла. Ну, - резко переключается он на Анне, - что ты там пишешь? Честность. Вот моя версия. Хотя…это же не эмоция, а качество. Откровенность…А, искренность! Я б еще сказал – неприязнь, но остановимся на первом варианте.

Надо же! Угадал! Когда он вытягивает карточку и понимает, что эмоций указано несколько, то усмехается и неожиданно подмигивает мне:

- Вот даже как. Мышка еще и хитрая оказалась.

- Хватит называть меня мышкой, - твердо говорю я, - кота из тебя не вышло.

- Это мы еще посмотрим.

Марек смеется, словно и не было напряжения, возникшего между нами. Тональность последних фраз более уместна в ситуации флирта, чем при выяснении отношений. Но в глубине его глаз еще плещется темное пламя, и я уверена, что разговор наш так просто мне с рук не сойдет. Я беру блокнот, и Марек, правильно считав намек, переводит взгляд на Анне. Еще раз бегло просматривает карточку и принимается лицедействовать...

Когда профессор зачитывает результаты, оперативно обработанные информером, выясняется, что наша группа оказалась в пятерке лучших. Но меня успех мало волнует, слишком большой спектр состояний мне пришлось пережить за это занятие. И, судя по взволнованным и растерянным лицам студентов, не мне одной. Я вдруг вспоминаю предупреждение Стефана и невольно задаюсь вопросом, а так ли уж случаен был выбор фамилий для формирования групп.

Было ли у Стефана время, чтобы доложить профессору о моей стычке с Мареком во дворе? Почему именно донельзя застенчивому Веславу выпало работать с самой красивой и уверенной в себе девушкой на курсе, а Акселя рассадили с Мией? Не могу судить о других, ведь я еще мало кого знаю, но что-то подсказывает мне, что и в остальных группах обнаружились свои подводные камни. Может, после слов Марека в моем воображении прочно засел образ мышки, но меня охватывает неприятное чувство, что все мы тут являемся участниками какого-то эксперимента. Вот только ни целей, ни закономерностей я уловить не могу.



Александра Глазкина

Отредактировано: 22.11.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться