Институт моих кошмаров-1. Здесь водятся драконы

Font size: - +

Глава 5. Это война

Одной из характерных черт ГООУ была непредсказуемость педагогического процесса. Даже на совершенно обычных и скучных предметах вроде тех же гендерных исследований никогда нельзя было предположить, что нас ожидало. Когда я вошла в класс, Карин успела разделить доску пополам и теперь заполняла ее цитатами. Слева было написано «Если ты любишь своего убийцу – выбора нет. Нельзя бежать, нельзя сражаться». Справа – «Я не птица, и никакие сети не удержат меня, я свободное человеческое существо, с независимой волей, которая теперь требует, чтобы я вас покинула». Глубокомысленно…

– Итак, – радостно потерла руки преподавательница, когда все собрались, – сегодня мы поговорим о современной героине, а также о прогрессе (или регрессе, тут уж вы решайте) женского образа, совершенном за последние два века. Одна из этих фраз принадлежит персонажу романа, опубликованного в тысяча восемьсот сорок седьмом году, девушке, влюбившейся в человека сложного характера, тяжелого прошлого и гораздо более высокого положения в обществе, чем у нее самой. По поводу последнего можно сказать, что на протяжении большей части книги она зависит от главного героя. Другую произнесла в книге современная независимая девушка, образ которой, по словам автора, был вдохновлен характером героини из первого примера. Она и станет предметом нашего сегодняшнего обсуждения. Кто мне скажет, какая из цитат относится к кому?

Любопытно. «Джейн Эйр» даже я была в состоянии узнать, хотя не могла назвать себя такой уж ярой поклонницей классики. Но кому принадлежала вторая цитата?

– Белла Свон? – угадал кто-то в первом ряду. Карин довольно кивнула и достала из-за спины стопку книжек с узнаваемой черной обложкой.

О нет. Полтора часа обсуждения творчества Стефани Майер? Это как плохой розыгрыш, честное слово. Заберите меня отсюда, я на такое не подписывалась!

– Надеюсь, ты читал «Сумерки», потому что я о них ничего не знаю, – прошептала я Дизу.

– Как ни странно, читал, – флегматично откликнулся мой сосед по парте. – Карин заставила в прошлом семестре, – вздохнув, айтишник взял у нее наш экземпляр и продолжил шепотом. – По крайней мере, могло быть хуже: тогда мы еще обсуждали «Пятьдесят оттенков серого».

– И как? – с искренним интересом спросила я. «Пятьдесят оттенков» тоже как-то прошли мимо меня.

– После первых ста страниц я рыдал кровавыми слезами, – признался Диз. – Не видел ничего ужаснее с тех пор, как ходил чинить компьютер у секретарши на кафедре полевых литисследований.

Интересно, это он сейчас говорил иносказательно или в прямом смысле? А то кто их, демонов, знает… Я бросила на напарника взгляд из-под ресниц. Вот ведь… демон. А внешне и не сказать, обычный человек, да еще небритый и не выспавшийся. Лицо его осунулось –- сплошные углы и резкие, будто вычерченные лезвием линии. Под черной оправой очков залегли тени. Упрямо сжатые губы побелели и сливались с кожей. Волосам все так же требовались ножницы или хотя бы пара заколок. Честно говоря, помимо покрасневших от недосыпания глаз ничего инфернального во внешности компьютерщика я так и не нашла. Зато привлекла его внимание.

– У меня на лице что-то? – он провел ладонью по подбородку, затем по щекам. – Ты так пристально смотришь.

Я смутилась. И решила спросить прямо и не тратить времени на домыслы и сомнения.

– Ты, что, правда, демон?

Верилось с трудом. Даже после чудесного открытия, что моя соседка по комнате была вампиршей. На его губах появилась насмешливая улыбка.

– Ах, это? Ну да.

«Ну да»? Они сговорились, что ли? Как можно отвечать подобным образом на важные вопросы? «Ну да»! Нет, чтобы сказать что-то… что-то более подходящее ситуации. Хотя, как должен был звучать правильный ответ на такой вопрос (кроме очевидного «Нет, конечно, демонов не существует!») я придумать не могла.

Роли поменялись: теперь уже Диз следил за моей реакцией.

– Страшно, крошка?

Я подумала, прежде чем отвечать. Как ни удивительно, нет, страшно не было. По крайней мере, не от того, что мой сосед по парте реально оказался из Преисподней. В сравнении с ректором, его загадочным секретарем (интересно, кстати, а кем был мессир Джонатан?) и моими жизненными перспективами Диз был не так уж и плох.

Это, правда, не означало, что в его присутствии можно было расслабиться. После всего, что я услышала вчера, у меня было только больше поводов не доверять ему ни на гран.

– Нет, – наконец решила я, – не страшно.

– Ну и правильно, – он загнул уголки у нескольких страниц, протянул мне книгу и откинулся на стуле, еще глубже натянув капюшон серой толстовки. – Карин обожает эти сцены. Если сможешь что-то про них сказать, считай, сегодняшнее занятие ты сдала. Разбуди меня, когда пара кончится.

Он, что, на полном серьезе собирался спать на глазах у Карин и думал, что это ему сойдет с рук? Было бы слишком наивно.

– Эй, – любопытство, которое сгубило кошку и (я всего лишь исходила из своего жизненного опыта) сулило мне в будущем похожую участь, все не отпускало, – а про кровавые слезы – это была метафора или…

– Нет, блин, это была гемолакрия, – донесся из-под капюшона недовольный голос. – Конечно же, это была метафора.

На этой ноте я от него отстала, понимая, что большего не добьюсь. Вполуха слушая обсуждение и выводя на листке тетради абстрактные загогулины, я задумалась над более актуальной для меня темой, чем страдания Беллы Свон. Итак, что мы имели.

Что такого я забыла про ночь первого сентября? Неизвестно.



Алиса Дорн

Edited: 31.01.2016

Add to Library


Complain




Books language: