Инженер его высочества

Часть вторая

Часть вторая

Глава 19

Вот и выпал снег. Скоро уже год, как я почти безвылазно торчу в Гошином мире. Честно говоря, в свой и не очень тянет, здесь жизнь, несмотря на отсутствие мотогонок, выходит куда насыщенней, постоянно происходят какие-то масштабные события и, главное, ясно видны результаты моей деятельности. Вот, кстати, и один из них - похоже, казачонок из отпуска вернулся. Только почему в сопровождении какой-то толпы? Я вышел на улицу. Казачонок... да какой он теперь к фигам казачонок? Солидности на двух поручиков хватит! Да, так вот этот сержант, увидев меня, рявкнул:

- Отряд, становись!

Толпа быстро преобразовалась в прямоугольник размерностью три на четыре, а Михаил обратился уже ко мне:

- Господин Найденов, сержант Полозов - представляюсь по случаю возвращения из отпуска!

- Ну... предположим. А это что за народ?

- Это волонтеры!

- Своеобразно. Ладно, покажи им, где у нас столовая и распорядись, чтоб покормили (я специально хотел посмотреть Мишкину реакцию на слово "распорядись". Он и глазом не моргнул - растет кадр, однако). А сам потом зайди ко мне.

Через полчаса бывший казачонок, а ныне его благородие сержант Полозов (я сам слышал, как один из приезжих к нему так обратился) был у меня в кабинете.

- Ну, рассказывай.

Он начал. Помаленьку я представил себе общую картину. Он, конечно, писал домой о своих успехах. Писал и его брат, хорунжий из Гошиного казачьего отряда. Но там, видимо, к письмам относились с некоторым скепсисом - ну, подвирает малец слегка, мол, возраст такой... Поэтому его появление вызвало в Иловле не просто шок, а несколько таковых последовательно. Мундир и неизвестные медали - ладно, но мотоцикл! А уж когда увидели маузер с дарственной надписью от самого его высочества... Но потрясения на этом только начинались. Следующее было связано с финансовым положением - сведения о пяти тысячах премии поставили Иловлю на уши. По недоговоркам и общему покраснению сержанта я понял, что он там теперь котируется чуть ли не как самый завидный жених. Ну и завершающий штрих, это когда Мишка явился к куренному и продемонстрировал бумаги за Гошиной подписью, где августейший атаман подтверждал статус экс-казачонка. После этого его уже на полном серьезе именовали "благородием". Естественно, последующие слова о скором расквартировании здесь частей Особого Казачьего отряда и о том, что ему нужны будут добровольцы, а всем необходимым для службы обеспечит Великий Князь, упали на подготовленную почву. Ну, а когда Мишка заявил, что требуются его ровесники для обучения на пилотов, число желающих зашкалило. Первым делом сержант отсеял неграмотных. Остальным он предлагал попробовать проехаться на мотоцикле - за рулем. Не отказавшихся и не упавших набралось двенадцать человек.

Да, подумал я, в девятьсот четвертом им будет по восемнадцать-девятнадцать лет. Летать они к тому времени научатся лучше взрослых, а вот сомневаться - еще нет. Те, кто выживут, станут двадцатилетними капитанами и полковниками, обязанными Гоше всем и готовыми по первому его приказу бомбить хоть Красную Пресню, хоть Зимний дворец.

- Молодец, сержант, хвалю. Теперь ты их инструктор. Две недели на наземную подготовку и теорию, потом я приму экзамен. Увидишь, что не справляешься - сразу ко мне, я помогу. А сейчас иди, готовь свою команду к представлению Георгию Александровичу, оно будет вечером. Да, кстати, много денег за отпуск растратил?

- Двести десять рублей, - смутился Мишка. - Но это на подарки!

Разумеется, пяти тысяч на руки ему никто не давал, деньги лежали в банке, и до совершеннолетия он мог брать их оттуда только с моей или Гошиной санкции. На отпуск я разрешил ему снять со счета пять сотен.

Вечером, после беседы с новыми курсантами, Гоша зашел ко мне.

- Мне надо ехать в Питер. Ники сейчас хорошо ко мне относится, так что твою троичную систему чинов для авиации он, скорее всего, проведет своим указом.

- Ага, проникся?!

- Не стройностью и красотой твоего табеля, не думай. Просто нужно что-то для этих казачат, ну не присваивать же им подхорунжих! Да и тебе какой-нибудь статус не помешает.

Через неделю Гоша вернулся.

- Поздравляю, господин военный советник! - заявил он мне, - с вас причитается.

- Это меня так обозвали? - поразился я.

- Ну не меня же! Присвоенный тебе чин "полковник авиации" соответствует шестому классу табели о рангах. На, читай высочайший указ. И готовься к принятию присяги.

- Всегда готов, а что там еще есть?

Там много чего было. Моя троичная система осталась, но звания внутри групп были похерены. Вместо моих "младших полковников" я увидел вот что:

- Унтер-офицеры - ефрейтор, младший сержант, сержант. Причем сержант соответствовал коллежскому регистратору и был уже "благородием".

- Обер-офицеры - младший лейтенант, лейтенант, капитан. Авиационный капитан соответствовал пехотному и относился к восьмому классу.

- Штаб-офицеры - подполковник, полковник, бригадир.

- Генералы - генерал-майор, генерал-лейтенант, генерал от авиации. Последний - это Гоша.

Эти звания могли присваиваться только летному составу, но зато без ограничений по возрасту.

(Однако вот же блин, все-таки сделали майорского генерала младше лейтенантского).

- Ну, тогда поздравляю, ваше высокопревосходительство, - сказал я. - Или мне, по старой дружбе, можно тебя и по-простому, высочеством называть?