Ирис для вампира

Размер шрифта: - +

18. Его история

     Лина спала беспокойно. Ее мучили кошмары, набегали волнами, разгоняя сон, заставляя просыпаться в холодном поту. Она открывала глаза, всматривалась в темноту потолка, пугалась собственной тени, переворачивалась набок и снова пыталась уснуть. Ночная рубашка прилипала к спине, взмокшей от пота. Наконец, выносить липкие касания ткани стало невозможно, охотница поднялась с первыми лучами солнца, сходила в душ. Горячие струи воды неприятно царапали рану, словно раздирали кожу, но отчего-то Лине это нравилось, словно бы так она могла выжечь заразу, распространявшуюся по телу. Сладкий обман. Закончив, Лина стянула старые простыни, скинула их на пол, решив, что разберется с ними позже, застелила новые и легла, вдохнув аромат чистой свежести. Разум успокоился, и посветлевшее небо за окном навеяло мягкую дремоту.

      В этом сне небо перевернулось. Охотница стояла посреди цветочного луга, а над головой нависала черная зияющая пасть, полная звезд. Порыв ветра принес звук шагов, заставив обернуться, на плечо легла знакомая ладонь. Охотница благодарно закрыла глаза, позволив привлечь себя к груди. Дыхание Дагера было спокойным и тяжелым.
      — Это ненадолго, — сказал он.
      Она лишь кивнула, объяв себя чужим ароматом, словно накинув узорное боа, сотканное из воздуха, на плечи. Она поняла, о чем он говорил, и не стала спорить. Все представлялось правильным и вполне верным.

      Проснувшись, Лина осознала две вещи: первая, что уже наступил обед, и она проспала очень долго; вторая, что она совершенно не помнит, с чем именно согласилась во сне. Охотница сокрушенно качнула головой, шея отозвалась болью, как и участок кожи на ключице. Точно, как она посмела забыть обо всем произошедшем. Пальцы скользнули под лямку, нащупав липкую неприятную слизь — от прикосновения вздрогнула. Дотянувшись до зеркальца, Лина отлепила пластырь и внимательно всмотрелась в открывшуюся взору картину. За время сна пятно разрослось, осело на теле жгучим спрутом, растопырившим щупальца и напоминая язву, только исключительно странного и неестественного происхождения. Крепко сцепив зубы, охотница кое-как промыла рану, наложила новую повязку и оделась, спустившись вниз. Совсем не хотелось показывать вампирам свою слабость, они слишком хорошо умели пользоваться подобными вещами.
      На кухне в гордом одиночестве пил кофе Леон. Лина прошла мимо, спокойно плеснула себе в кружку из кофейника бодрящего напитка, щедро разбавила его молоком, раздумывая, чего бы съесть такого, чтоб не пришлось готовить.
      — Пицца есть, — негромко обронил вампир.
      Лина скептически скосилась на мистера Правильность и пошуршала в холодильнике. Пицца действительно осталась, видимо, заказали. Лина впихнула пару кусков в микроволновку и задала время, протянулись две долгие минуты тишины, нарушаемые только легким постукиванием четок в руках вампира. Голова несильно гудела. Наконец, охотница не выдержала.
      — Вампир-католик? Серьезно?
      Леон протяжно отхлебнул кофе, спокойно отставил чашку и полуобернулся на стуле. Его левая бровь приподнялась.
      — Да.
      — Кощунственный мертвец.
      Лина фыркнула, вытащила пиццу из микроволновки и села за стол, перестав стесняться присутствия мороя. В конце концов, хотели бы убить, давно бы уже убили, тем более, после того, что было вчера… Вспоминать о том не хотелось.
      — Мертвец? — удивленно переспросил Леон, сложил руки на столешнице, переплетя пальцы, а после ответил сам себе: — Вовсе нет. Я никогда не был мертвым. У тебя неправильные представления о нас, высших. Ведь мы морои, мы рождаемся.
      Он коснулся пальцами четок, перебрал их. Охотница ждала продолжения, и оно последовало.
      — Условно, можно сказать, что нас три вида. Гули, стригои и морои. Стригоев ты видела, это обращенные, которым дарована воля. Они не стареют и навсегда застревают в одном возрасте. Гули — не уверен, что ты с ними знакома, но зрелище не из приятных. Обращенные без воли, они не могут находиться под солнечным светом, под ним они каменеют и двигаются. Без разума, без чувств. Их интересует только жажда крови и плоти, они не могут переваривать обычную еду. Мы стараемся регулировать их численность, но не всегда получается. Тогда мы прибегаем к помощи охотников, даем им списки, и они истребляют этих тварей. Видишь ли, беспорядочное уничтожение человеческого мира совсем не в наших интересах. Что же касается мороев, то мы — высшая ступень. Когда приходит время, мы проходим необходимые тесты, и если достаточно сильны, то принимаем Посвящение. Во время него мы перерождаемся, получаем истинную силу наших кланов. Мороев не так много.
      Лина забыла, что поднесла пиццу ко рту, но теперь отложила ее обратно на тарелку. Не так давно об этом же говорил Энви, только вот его объяснение было каким-то путаным, в то время как Леон очень спокойно разложил все по полочкам. Теперь мозаика начала складываться. Значит, тех, кто не смог одолеть тест, просто устраняли как ненужный скот. Отвратительно, как раз в духе этих кровососущих тварей.
      — Что значит «перерождаемся»?
      Леон задумчиво посмотрел на охотницу, будто раздумывая, стоит говорить или нет и не слишком ли много он уже сказал.
      — Нашу душу наполняет сила предков и их знания. С ними мы получаем проклятие жажды, с которым будем жить дальше. Старение останавливается, мы сами можем регулировать свой возраст, и умираем, когда захотим — если захотим.
      Лина нахмурилась. Ей не нравилась идея с того, что в душу пересаживают что-то инородное. «Значит, и с Джошем будет то же самое?» Видимо, немой вопрос отпечатался на лбу слишком явно, что Леон не преминул на него ответить.
      — С принцем особая ситуация. Он не только получит силу и знания, он примет в себя часть первородного. Если ему повезет, то только часть. Если нет, он сам станет им. Ходят легенды, что первородный вернется, когда минует десятое поколение ночных королей. Эрих Дагер — десятый, Джошуа — одиннадцатый. — Леон замолчал, вновь отхлебнул кофе и добавил: — Называть нас мертвецами в корне неверно. Мы не мертвые, мы просто другие. Сильнее, быстрее, обладающие способностями. Другая ветвь развития. И да, я верю в Бога. В конце концов, кто-то нас всех сотворил, а я слишком хорошо знаком с нашей историей, чтобы верить в то, что приходившие на Землю существа, называвшие себя богами, не являют собой иные развитые жизни. Если их можно убить, как бы они себя не называли, они не боги. Бог один.
      Закончив речь таким образом, Леон отставил чашку с коричневой жижей на стенках, поднялся, бросил сверху вниз спокойный и внимательный взгляд.
      — То, что я видел вчера, убедило меня в том, что ваши судьбы связаны. Я не знаю, как, не знаю, почему, но оставленная метка разрослась, пустила ростки на твоем теле и в твоей душе. А это значит, принцесса, что ты сыграешь во всем происходящем не последнюю роль. И мое предложение остается в силе. Информация в обмен на защиту, я думаю, все вполне прозрачно и честно. Подумай об этом.
      Леон подхватил отложенную на край стола газету и вышел из кухни, направившись в гостиную, Лина подперла щеку кулаком, невидящим взглядом уставившись в собственную чашку. Она думала о том, что узнала, и пыталась осознать свое место в дикой сверхъестественной мозаике. Рана на шее раздражающе покалывала и напоминала о себе. Охотница прижала ее пальцами, вызвав боль сильнее, переведя ее из мучительно-надоедливой в острую, но терпимую. Следовало разобраться со всем по порядку, но как можно быстрее.



Krasnich

Отредактировано: 03.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться