Исчезающий вид

Глава 4. Нападение — единственный способ защиты.

Глава 4. Нападение — единственный способ защиты. 
      Я нервно вышагивала взад-вперед по комнате, напряженно меряя пространство шагами. Надежда на побег все еще не оставляла мой разум, заставляя его беспрерывно размышлять над произошедшем, надеясь отыскать ту незримую лазейку-выход из моего плачевного положения. Но как я ни старалась придумать, ничего не получалось. Да, меня не отправили к одаренным, что само по себе означало бы конец, но я и не прошла испытание, а значит не получила награду — быстрое стандартное интерактивное обучение (*внедрение в разум определенных знаний за короткий промежуток времени) для особей, заслуживших трехзначное имя, в которое входило, как минимум, управление беспилотником S-класса. Именно на этих в будущем условно добытых знаниях основывался весь план! Именно их я жаждала, как сварг крови! Именно без них я не представляла, что делать дальше! А оттого, утопая в безысходности, продолжала мерить шагами комнату сварга, попеременно «попинывая» ни в чем не повинную мебель, встречающуюся на дороге. Бешенство на ситуацию в целом и сварга, в частности, приводило душу в неистовство, заглушая голос рассудка. А еще боль где-то глубоко внутри, в районе сердца нарастала ураганом, сметающим все на своем пути. 
      О побеге сейчас я не думала. А смысл?! Ну, удастся мне выйти из комнаты, при условии, что за дверью нет охраны из парочки зеленых хвангов, а что дальше? С планеты мне не убежать. Куда уж с планеты — без позволения сварга мне и до соседней базы не добраться! Для перемещений по объектам планеты нужен пропуск на капсулу — маленькую автоматическую кабину, путь которой лежит глубоко в недрах земли по узкому, металлическому коридору, соединяющему все «живые» объекты планеты. 
      А кругом пустыня. Выйти на воздух можно лишь ранним утром, когда атмосфера еще не нагрелась с ночи. Только в это время…  терпимо для живого существа, пусть и промозгло. И то, всего пару часов. Днем же солнце жжет, как раскаленная сковорода, палит, убивает. А ночью температура опускается так сильно, что замерзает песок, превращаясь в одну сплошную корку льда, покрывающую всю планету. И только в «оазисах»-базах существует жизнь, не смотря на природу. И только внутри созданы все условия для существования. Да и сами базы скорее «внутри», в недрах планеты, чем на поверхности. Хотя и там имеется пара ярусов! В основном «наверху» располагаются комнаты или целые ярусы для привилегированных, которые в большинстве своем пустуют, ожидая прибытия своих хозяев. Ну как же — разве сварги могут жить, не видя дневной свет?! 
Мои метания не дали никакого результата. Впрочем, отсутствие результата — тоже результат! А раз так, измотанная, нервно истощенная и порядком уставшая я решила устраиваться на ночлег, тем более за окном стало заметно светлее, а значит уже ночь — холод вступил в свои права. Да, отдохнуть не мешало, особенно в моей ситуации, когда не знаешь, что готовит тебе завтрашний день. 
      И не успела я прилечь на мягкую перину, ощущая себя, как вишенка, утонувшая в креме торта, как дверь открылась, и сварг бодрой походкой ворвался в комнату. Правда, «ворвался» — сказано громко! Скорее вошел, величественно и неотвратимо, печатая шаг. Пугая лишь одним своим присутствием, заставляя ежиться и сожалеть о том, что сон не настиг меня раньше. Просто спать в присутствии сварга казалось величайшей глупостью. Тихий голос сказал пару слов на хвангском наречии. Хлопнула дверь. И на комнату опустилась вязкая, ничем не разбавленная тишина. 
      Только вот сваргу на мои мысли было глубоко наплевать. И о сне своей игрушки он вряд ли заботился. 
      — Слышу. Не спишь, — произнес в пустоту. А я чуть было не рявкнула в голос: «Сплю! Еще как сплю! Что не видно?!» Но вовремя сдержалась, старательно утыкаясь головой в мягкую подушку. Отсутствие ответа сварга не остановило. Он прошелся вдоль по комнате и попытался вновь заговорить со мной:
      — Лаэри, я понимаю, сегодня был трудный день. Но раз уж ты не спишь, мы могли бы поговорить. 
      Отвечать я, конечно, не собиралась, хотя внутренности разрывало от невысказанных вопросов. Просто я прекрасно понимала — правдивых ответов ожидать, по меньшей мере, глупо. Да и что ерепениться — ну, выбрали в пищу, радоваться надо! Все же при сварге, великом и могучем! Другая бы на моем месте была бы счастлива… 
      Не дождавшись от меня никакой реакции, ибо я продолжала лежать на прежнем месте, не шевелясь и практически не дыша, сварг решил последовать моему примеру. А именно улегся рядом, будучи полностью одетым. Почувствовав неладное, я резко попыталась встать. Но сварг, не произнося и слова, с силой уложил меня набок, прижимаясь к моей спине. И вскоре уснул, обнимая онемевшее от такой наглости тело, как маленького плюшевого медвежонка. А вот я уснуть не могла, периодически предпринимая попытки выбраться из тяжелых объятий. И если откинуть от себя руки сварга еще удавалось, то ноги, коими этот гад оплел меня, как лианой, скинуть не выходило. В одно мгновение я почувствовала, что просто не могу больше…  не могу больше сопротивляться, и провалилась в сон, чувствуя его дыхание на голом затылке.

      Пробуждение получилось резким, тревожным и далеким от приятного. Тело, сжатое в горячих объятьях, вспотело и затекло от неудобной позы. Чужие, опасные руки щекотали плоть жестким волосяным покровом. Я попыталась аккуратно выбраться из-под ткани, накинутой на меня сверху, но меня прижали крепче, не давая возможности пошевелиться. Ага, размечтался! И я ударила локтем прямо в беззащитную грудь сварга и, извернувшись, выскользнула из объятий, не иначе как благодаря каплям пота на собственном теле. Воинственно развернулась, расставляя ноги и принимая опасную позу, громко произнесла:
      — Для завтрака рановато, — глаза блеснули ненавистью и злобой, а в руках незаметно появился кусок острого стекла, припасенный, видимо, вот на такой случай. 
      Сварг оптимистично улыбнулся, потягиваясь на кровати, вздохнул и повернул ко мне голову, всматриваясь в мое лицо. Не знаю, чего он хотел там увидеть, но молчание, пожалуй, затянулось, да и нервы не выдерживали подобного испытания. Я уже открыла рот, чтобы толкнуть речь, подходящую к случаю, но сварг меня опередил. Он затрясся… сотрясая пространство громким, наглым смехом. А вот я ничего смешного в происходящем не видела. Совсем нет!! 
      — Знаешь, — немного отсмеявшись, произнес этот гад, — ты мне должна возвращающий к жизни поцелуй. 
      — Чего?! — опешила я, совершенно не понимая о чем речь. Но из природной вредности все же произнесла:
      — С чего бы. 
      — Мне было больно, — съязвил сварг, потирая ушибленную моим локотком грудь. — И я хочу компенсации, — и сделал шаг ко мне. 
Дернулась, пытаясь отпрянуть, но, к сожалению, отступать было некуда — позади так некстати обнаружилась стена. Еще небольшой шажок и я уперлась в нее всем телом, напоминая самой себе тварюшку, загнанную в угол. А сварг сделал вид, что не замечает ни моего плачевного состояния, ни острого стекла, сжатого в моей руке для нападения. Продолжая улыбаться, он плавно подошел ко мне и, останавливаясь аккурат напротив, медленно и спокойно взял мои напряженные кисти в свои ладони.
      — Не стоит, — сказал мрачно, — это тебе не понадобится. 
Высказывание относилось к стекляшке в моей руке. Впрочем, сварг помог мне избавиться от нее. Да так быстро, что я едва успела уловить его размытое движение. 
      — Ты хотел сказать не поможет, — съязвила я, стараясь не смотреть сваргу в глаза. А зря… я допустила ошибку, пропуская один важный момент. Сварг резко прижал меня к себе, заставляя смотреть прямо на себя. Погладил по напряженной спине костяшками пальцев, вызывая бурю возмущения, и затем мягко отодвинулся, давая прийти в себя. Но…  ненадолго. Пара дыхательных движений, нервных и судорожных, и я оказалась на руках у сварга. 
      — Зачем! 
      — Не хочу, чтобы ты простудилась, — ответ был дан мгновенно. Хриплый, опасный и какой-то по-особенному голодный голос заставил замереть без движения в ожидании. Спина съежилась от страха, впрочем, голые ступни, до этого не ощущавшие холода пола, последовали ее примеру. 
      — Как вы добры, предусмотрительны и на удивление трогательны! — вырвалось у меня. Вот только язвить отчего-то пропало желание…  говорить гадости не хотелось…  Хотелось сбежать и подальше! А вот подальше не удалось — сварг нашел мне подходящее местечко на своей кровати. И устроив меня с «удобствами», пристроился по соседству, проникновенно заглядывая в глаза. И вроде бы ничего такого, ну сидит себе рядом, улыбается, молчит, смотрит… Только вот я и раньше видела этот странный блеск в глазах, издевку расцветающую на губах и тело, замерзшее без движения. Животные, разводимые в соседнем «вольере», полосатые и дикие, вели себя подобным образом перед тем, как напасть. Естественно, улыбки на их мордах не наблюдалось, но вот все остальное присутствовало в полной мере.  Сейчас я знала точно — сварг готовится к нападению. И поэтому предусмотрительно отодвинулась на самый краешек кровати. Только смущало одно но… зачем он так улыбается ласково, снисходительно, без издевки. 
      — Я могу дать тебе кровь. Сколько захочешь! — выпалила в тишину комнаты, разбавленную лишь нашими напряженными дыханиями. — Много крови, — поспешно и суетливо добавила, все еще надеясь склонить сварга к переговорам. — На черном рынке всего одна капля людской крови стоит баснословных денег. На них можно купить все! Все что пожелаешь! — закончила поспешно, сама не подозревая, что частично озвучила собственный план. После побега я намеревалась разжиться деньгами именно таким простым и незамысловатым образом. Впрочем, сварг не знает о моих планах. Подумаешь, испугалась после проваленного испытания, наговорила лишнего, просила отпустить. Мое поведение понятно и объяснимо — проваленное испытание это прямая дорога в «матки». Для живого существа, обладающего сознанием, подобная судьба плачевна. 
      — Литров пять, — прервал затянувшуюся тишину сварг. 
      — Что?! — опешила я. 
      — Считаю, сколько получу за пять литров. Впрочем, я погорячился. Думаю, в тебе не больше трех, — задумчиво так, спокойно. И от этого тихого рассуждения меня бросило в пот. Так бесславно заканчивать свою жизнь я не спешила. Глупая улыбка померкла на моем лице, медленно преображаясь в возмущенный оскал. На подобную наглость ответа я не нашла, давясь бешенством и возмущением. Поэтому просто молчала, ожидая дальнейшего повествования-рассуждения. 
      — Отдашь все?! В обмен, я так понимаю, за свободу. Только вот как ты сама обойдешься без столь ценной жидкости в своем организме? 
      А сваргу не откажешь в сообразительности. Сразу смекнул, что простого «отпущу» здесь не достаточно. Свобода означала разрешение на вылет с планеты, может быть, фиктивная смерть, документы и…  баснословную оплату. И только подобный ему мог провернуть такое. И он и я осознавали это, как и то, что я сглупила, открывая перед ним свои планы. Впрочем, его вина тоже присутствовала — он начал переговоры, а значит его заинтересовал откуп. 
      — На столько быть щедрой я не планировала, — произнесла тихо.