Исчезнувшие

Размер шрифта: - +

Часть 4

Голубиная душа

Голубева бессовестно врала. Из шоу-балета «MaximumShow» её выгнали два года назад, за поведение и прилежание, как сказал руководитель ансамбля. И не только сказал, но видимо, и позвонил куда мог, так что Леру никуда не брали. Она маялась от безделья, ходила по кастингам, и её взяли в модельное агентство. Деньги её устраивали, а работы Лера стеснялась («а чем гордиться? докатилась, вешалкой работаю»). И соврала Гордееву, а он поверил.

Лера мстительно улыбнулась. Знай наших! И подумала, что «наши» давно о ней забыли, знать не хотели, с глаз долой, из сердца вон. По улыбке пробежала тень, и Гордеев подумал, что Голубева, как все люди искусства, очень ранимая натура, с ней надо осторожно, а то уйдёт из группы.

О «людях искусства» Гордеев судил по своей бывшей жене, преподавательнице по классу фортепиано в детской музыкальной школе, а от музыкальной школы до искусства как до звёзд. Лерин цинизм не знал предела, апломб побивал рекорды, воспитание оставляло желать. Голубева была несдержанна на язык, вспыльчива, злопамятна, за всю жизнь не прочитала ни одной книжки, но танцевала профессионально, а выгнали потому, что место кому-то понадобилось, успокаивала себя Лера.

Она всегда умела договариваться с собой. А нервы… Нервы совсем никуда, затем она и ходит в походы, чтобы их привести в порядок. Она почти уже не срывается, и спать стала нормально, без слёз. А будут доканывать, другую группу найдёт, без общего стола. Там каждый сам по себе, на привале сидят под деревьями, каждый под своим, и жуют из пакетиков.

Кто не знает, в пакете можно приготовить отличный салат, если все ингредиенты покрошить на доске (доску Лера приносила деревянную, настоящую), свалить в пакет вместе с заправкой, завязать покрепче и там, в пакете, перемешивать, осторожно перебирая пальцами. "Выход готового продукта" сразу на всех, на десять порций. Да хоть на двадцать, только пакет побольше взять.

Гордеев похвалил Леру за находчивость, и она, убедившись что никто не смеётся, предложила вариант — без майонеза и почти без соли, сметана и вода. А вместо картошки и колбасы - травки, лучше эфиромасличные, с ними вкуснее. Да любые можно!

— Это какие любые?

— Эстрагон, шпинат, кресс-салат, листовую горчицу, кервель, иссоп, майоран…

— Где ты его возьмёшь-то, майоран? Он под ногами не растёт.

Лера удивилась. Салатные «травки» она покупала в фирменных магазинах. В сетевых, конечно, дерьмом торгуют. Про дерьмо Лера не стала озвучивать. Если у Гордеева так ставят вопрос, можно и под ногами. Она осмотрелась, сорвала какой-то стебелёк, растёрла в пальцах и сунула Лосю в нос.

— Почему не растёт? Растёт. Майоран. На, ешь. — И протянула ладонь.

Лось наклонился и  взял с ладони угощение, губами, как настоящий лось. Морда у Лося стала задумчивой. То есть, лицо. Он сосредоточенно жевал.

—  Это душица, — догадалась Наталья.

— Душица, да. Зимний майоран, дикий. Листья очень ароматичны, я в салат всегда кладу. Но можно и не дикий, я вам принесу, если есть будете. А эндивий пробовали? В нём белки, и сахара, и витамины! Это вам не майонез ложками есть. Килограммами. — закончила Лера в своём репертуаре и выразительно посмотрела на Надю. Надя испуганно закивала.

«Не сдержалась. Врезала так, что... А ведь так хорошо начала» — подумал Гордеев. И поспешил сменить тему.

Салат эскариол

Салаты в группе готовили под голубиным руководством, она же приносила ингредиенты. Гордеевская гвардия удивлялась, изумлялась, пробовала недоверчиво. И с аппетитом жевала цикорный салат эскариол, салат из зелени сельдерея с ореховым соусом, молодые листья бораго, волшебно пахнущие свежим огурцом и заправленные сметаной пополам с водой.

По части салатов у Леры имелся богатый жизненный опыт. Листовая горчица и чабер с успехом заменяли соль, морковь и красные яблоки заменяли сахар, растёртые семена тмина заменяли специи. Оливковым маслом сбрызнуть, и пальчики оближешь.

Наталья тихонько спросила про «травки», где она их покупает и почём. Узнав, где и почём, охнула и больше не спрашивала. И больше не думала, что Лерка экономит, приносит траву, а другие приносят тушёнку и сало. К слову, к салу Лера не прикасалась, а к тушёнке была равнодушна, заявив, что предпочитает ромштексы из парной говядины.

Лера с удивлением поняла, что Васькины шутки её не раздражают, как и Надины робкие предложения «покушать пирожка», и Димкино фрондёрство, и гордеевские ценные указания: «Сходи к роднику за водой, набери хвороста на растопку, делай что-нибудь. Хлеб нарежь. Все заняты, ты как пень сидишь».

С пнём её ещё не сравнивали, это что-то новое. Это вау. Никуда она не уйдёт, ей нравится у Гордеева, и народ здесь хороший, незлобный, заботливый. Наталья так прямо шефство над ней взяла, и платок шерстяной отдала, когда Лера замёрзла. Кости отморозила, пошутил Виталя и тут же получил от Гордеева на орехи. Она не уйдёт из группы. Она потерпит.

Гордеев запретил её трогать, пригрозив отчислением из группы за «создание конфликтной ситуации». Никто ему, конечно, не поверил, но Виталик больше не лез с расспросами, Надя не лезла со сметаной, Васька перестал шутить, Наталья перестала возмущаться, и всё вошло в колею, как выразился Лось.

— Голуба, мы салатик тебе положили… Это голубиная миска, жир не кладите, а то она есть не будет. В прошлый раз суп взяла и вылила. Вот же зараза!

— Валери, сегодня финики к чаю, Виталик принёс. И бисквит с повидлом, вчера испекла. Ты бисквиты ешь?

— Ем. Давай! И финик принеси! Куда ты мне столько, я один просила... — Лера ложкой соскребла с бисквита повидло и намазала на Васькину порцию, которую он принял, согнувшись в шутовском поклоне: «Благодарствуйте, барыня, век буду бога молить».



Ирина Верехтина

Отредактировано: 28.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться