Исход

Размер шрифта: - +

13.

Через три дня Константин должен умереть. Свыкнуться с подобным фактом было непросто. В минуты праздности многие задумывались о смерти и о последующей за ней загробной жизни, рисуя в голове различные образы рая и ада, страшного суда, картины собрания семьи вокруг лежащего на одре старика и трогательного прощания. Константин же согласился умереть по собственной воле. Дело даже не в том, что ему гарантировали выживание. Вопрос заключался в другом: ради чего он, здоровый и молодой, отправится в небытие? Как ни старалась Полина, он ни на йоту не смог уверовать в реальность мнимых бестелесных «зеленых человечков». Были бы какие-нибудь масоны, то бы куда ни шло, но тоже с ироничной присказкой «Да, да…». Стоило Константину только послать этих чудаков куда подальше, и все бы закончилось, но в этом случае закончилась бы и Полина. Именно последнее заставило Константина решиться на безбашенный шаг. У него была жизнь, даже очень неплохая, он учился в престижном ВУЗе, жил в столице, в будущем маячили заманчивые карьерные перспективы …пока не повстречал Полину. В тот момент жизнь Константина поделилась на до, в сущности, для него сегодняшнего не имеющая особой ценности, и после, когда Полина посмотрела на него аметистовыми глазами так, что окажись он в Москве охваченной землетрясением, то Константин бы его не заметил. Она любила вне всяких сомнений, тут для него вопрос был решенный. Он боялся вообразить, то бы с ней приключилось, сбеги он тайком, пока она спит. Так что, в голове Константина вариант с расставанием не рассматривался вовсе. Поэтому он согласился на собственное убийство. Если окажется так, как говорит Полина, и он выяснит какую-то вселенскую тайну, что ж, отлично. Если нет, в этом случае он мог бы пролечить Полину у психиатра, поухаживать, и все будет хорошо. Обязательно будет.                                                              

Тем временем, пока медики на базе готовили необходимые препараты и проверяли оборудование, Константин потихоньку стал осваиваться под землей. Он познакомился с местными обитателями, коих было, по меньшей мере, полсотни. Макс с недоверием относился к непрошедшему инициацию человеку, настояв на запрете допуска Константина в помещения технического назначения. Поэтому Константин ограничивался комнатами отдыха, столовой и кабинетом Пирояна. Собственно, в разговорах с ним он и коротал три дня ожидания. Не каждый день получается пообщаться с исторической личностью, причем приватно, и Константин не упускал возможности. Генерал не был тем могучим кровожадным палачом, которого рисовала современная пропаганда, при близком рассмотрении он обнаружил себя обычным мужчиной преклонных лет, у которого при грозах ломило суставы. Вопреки почтенному возрасту, генерала обнаруживал поразительно ясный ум, его суждения были точны и образны, он не впадал в особую манеру общения, присущую старикам, когда безудержно пускаются в сентиментальные воспоминания. Пироян говорил по-солдатски лаконично и исключительно в пределах обсуждаемого вопроса. Константин с интересом слушал про военные кампании и миротворческие операции, про то, как обводились вокруг пальца зарубежные руководители. Особенно весело он описывал причуды сильных мира сего: тот, мол, одевается женщиной, та имеет волосы на груди, тот бояться жуков и бежит, как завидит ничтожнейшего из них. Пироян был в курсе тайн и более интимного плана, приводивших Константина в полнейшее омерзение. Еще генерал сильно негодовал, до красноты лица, когда Константин обвинял его в жестокости к населению. «Как, – говорил Пироян, распаляясь, – можно называть меня тираном? Положим, я посадил в лагеря и отправил на стройки, скажем, миллиона два. В Америке в то время при всей демократии сидело три. Три! В Германии с этими эмигрантами — пять, и во Франции не меньше, уж поверь. Я про Китай молчу». Вообще генерал показал себя образованным человеком, поэтому кроме политики он имел мнение хоть об искусстве, хоть о перспективах технологии холодного синтеза.

Еще Константин разгадал секрет осведомленности Полины о его снах. Вечером второго дня, Константин сидел в кафетерии. В режиме дополненной реальности он читал книжку о нравах начала века. К нему подсел человек, страницы книги перед глазами закрывали практически весь обзор. Увеличив прозрачность изображения, он увидел лицо девушки. Проходным образом поздоровавшись, он вернулся к чтиву и отпил из кружки чай. Тот самый чай встал у него в горле, едва он осознал, кто перед ним. Отключив устройство, он увидел Катрину, которая как ни в чем не бывало приветливо на него смотрела. Разумеется, он засыпал ее ворохом вопросов. Оказалось, что Катрина тоже является частью секретной команды, она ищет беглецов из Сети в студенческой среде и питейных заведениях. Так она нашла и самого Константина, сперва заметив нечто необычное в нем на уровне интуиции, которой она не пренебрегала никогда. Не будь последние дни наполнены сумбуром и прояви он чуть больше внимательности к происходящему, Константин рассудил, что точно бы догадался об источнике информации Полины, ведь он поведал о проблеме со снами только Катрине накануне попадания в тюрьму. Он не испытывал гнев по отношению к давней подруге, понимая, что сбор сведений о нем и прочих людях составлял часть ее работы по обнаружению существ Сети. Несмотря на это, он не мог отделаться от неприятного чувства, что она столько лет водила его за нос. Теперь, в сущности, это было не важно, но, как положено, осадочек остался. Катрина, почувствовав неприятие, объясняла свои действия исключительно желанием благого для Константина. «Добра и зла не существует, жизнь всегда между», — сказала она. Константин не появился бы на базе и не познакомился с Пирояном и Полиной если бы не она. Особенно с Полиной. Катрина обмолвилась, что замечает, как вспыхивает взгляд Константина при малейшем упоминании ее имени. Наблюдая эту реакцию, Катрина предупредила его о том, что Полина не простая милашка, какой может показаться. Ее влияние простирается на коллектив базы и на прочих подобных ей существ Сети по всему миру. В чем именно ее уникальность у Константину не удалось толком уяснить, но временами Катрина именовала ее титулом «Вечерняя звезда». Авторитет Полины в значительной мере связывался с поисками ею некоего могущественного человека, своеобразной женой которого она является.



Илья Букреев

Отредактировано: 29.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться