Исход

Размер шрифта: - +

14.

Без глаз не зажмуриться от проклятого света. Среди тюрем ужаснейшая та, что дает выбор между ненавистным желанием и сломанной мечтой, ставшей заевшей пластинкой. В двести восемнадцатый раз он вернулся в Пул. Постыло знакомое место. Тело больше не сковывало разум, но вернувшееся ви́дение бесполезно в пустоте. Здравствуй, память! С ней появилось чувство, имя которому не дано на Земле, когда после мига полного забытья, получаешь обратно не в меру разросшийся багаж прожитых тысячелетий.

Чистейшее белое сияние вкуса блаженства пульсировало вдали.

Ему нужно туда, там его место, где скиталец обретает отдых. Пробеги он миллион миль, и не скроется от тяготения света. Отвернуться, обрести новую плоть, а с ней избавление в этот раз недопустимо, его должно было вытянуть обратно. Пул - ловушка с двумя выходами, но теперь он был вынужден находиться в ней столько, сколько потребуется. Сил терпеть оставалась все меньше, яркий поток принизывал насквозь, подавляя волю. Он слышал его, он видел его изнутри и снаружи, он осязал его мыслью, он слышал его, он обонял его, каждая струна его естества проникалась светом.

Даже сознание терзало. Сколько еще ты собираешься обманывать себя, а заодно последовавших за тобой? Ясно, что затея провалилась. Ты прожил двести восемнадцать жизней, но вряд ли успеешь еще одну. Потомки вскоре изведут мир, и ты это знаешь. Оставь попытки что-то доказать и вернись на свое место подле Отца. Он милосерден, он поймет.

Никогда!

Разум опутывает пелена. Она уносит далеко от Пула.

Свет озаряет пустыню, под богатыми сводами дворца люди спасаются от зноя. Он среди них, царственный воин. Несмотря на молодость, его сердце не способно уместить силу, кипящую в нем. Он оглядывается назад, вспоминая путь, облекший его в пурпур и золото. Реки крови и поля черепов взывают к ступавшему по ним. Он полон величия, недостижимого смертному. Порфира, в сущности, лишь красивая тряпка. Он призывает соратников идти дальше. В глазах непонимание. Он вспоминает, чего стоило забраться настолько далеко от родных домов. Разве, ради земель притерпелись тяготы? Врубаясь во вражеские порядки, вы чаяли золота больше величия? Жизнь коротка, земное останется в земле. Он думал, что несет свет на острие копия. Объединить языки для создания нового Вавилона. Мир стремления к возвышению личности и культуре. Вокруг ропот, изо ртов соплеменников течет яд. Он впитывает его добровольно. Он остался один. Его больше нет. Повинны ли жаждущие в жажде?

Что ты хочешь показать?

Средь нищих лачуг он ищет спасения страждущим. Больные, сироты, обожженные тяготами. Никто из них не милее сидящих в золотом шатре. Не обремененный мирским, на нем свисают холщовые обмотки, и стол его скуден. Шел богач ли, бедняк, с каждым он преломит хлеб. Все его тело, каждый ноготок тянется к любви и источает ее, не думая обо ответе. За смирением люди видят лицемерие, за добротой честолюбие. Когда он говорит о любви, сердца слушающих наполняются светом, но среди них таятся те, что питаются завистью и страхом. Он бы желал, чтобы свет дошел до каждого ступающего по земле. Но те, кто страшатся, льют серу в уши, нетронутые теплом. Они ищут порок в его речах и поступках. Они обличают его в том, чего он не алчет. Он не винит, они мерят его своею мерой, и он их жалеет. Копья их солома, серебро их плавится в карманах. Меч вынут из ножен и обрушен на его голову. Он целует эту руку. Разве они понимают суть творимых ими поступков?

То, к чему ты ведешь — неправда!

Город великий. Красивые здания, искусно украшенные широкие улицы, полные граждан в изысканных одеяниях, торговые пощади, где торговцы на разных наречиях предлагают товары, какие только возможно представить. Молодые спорят со старцами о морали, искусстве, мироздании. Ласкает слух сложносочиненные мелодии, изливающиеся из-под пальцев творцов. В аскезе при свете свечей сидит он, увлеченный работой. Он имеет дар создавать. Подобны лучам солнца плоды его трудов, настолько же и разнообразны. С трепетом он несет идеи и изыскания людям. Ему жжет глаза мрак невежества, застилающий мир идей. Он не молчит, рвет сети неправды, сотканные умыслом тех, кто кормится неведением. Созданное его руками должно служить благу всех. Разум есть его воплощение. Мудрецы сознают силу его творений, но молчат в страхе пред мамоной. Рука, протягивающая знание, побивается. Указующие на него, как на врага, втайне предлагают служить на их персональную пользу. В их руках его знание обернется бичом. Свет его мысли принадлежит каждому, к черту величие. Исполненные лицемерия, его судят за знание, развращено преподнесенное, как ересь. Их плаха недостойна его головы, своей рукой он примет воздаяние. Повинны ли они в невежестве?

Ты знаешь все, но ты слеп!

Пелена отступила, обнажив мрак небытия. Пред ним вновь пульсировал свет, но уже без томительного зова. Свет стал холоден, сила сияния будто отталкивала его от себя. Нужно ждать в пустоте. Она любит, она вернет его домой. Они двуедины.



Илья Букреев

Отредактировано: 29.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться