Исход

Размер шрифта: - +

20.

Автомобиль остановился у покосившегося памятника Дзержинскому на Лубянской площади. Ломов и Константин вышли из машины, и отправились пешком к облезлому и потрепанному зданию, в котором некогда хозяйничали грозные органы государственной безопасности. Лубянка чуть ли не единственная в поверженной Москве сохранила внешне нетронутый вид, за исключением пары трещин на фасаде и битых окон – обязательными атрибутами всех старостоличных строений. Перед парадным входом зиял огромный провал, защищавший обитателей от внешнего мира словно замковый ров. Через яму был перекинут хлипкий мосток. Едва Константин ступил на переправу, доски под его ногами настолько предательски заскрипели, что, казалось, было задумано не иначе, как с умыслом. Вряд ли хозяева сами ходили по нему. Наудачу он преодолел мост, и подбадривал Ломова, который вцепившись обеими руками в веревки, служившие перилами, бочком продвигался на другую сторону, цепенея всякий раз, когда деревяшки протяжно стонали под ботинком. К удивлению обоих, у дверей никто не встречал, и они прошли в холл. Стихия не пощадила внутреннее убранство здания – перекрытия местами обрушились, интерьер находился в полнейшем запустении. Они шли, озираясь по сторонам, прибывая в полном неведении относительно дальнейшего пути.

– Куда идти? – спросил Константин.

– А я почем знаю? – повел бровями Ломов. – Я тут впервые.

– Макс, по ходу, наслушался баек, тут мусорная свалка. Не похоже на штаб серьезной организации.

– Что верно, то верно. Может, в подвалах скрываются? Они наверняка целехоньки.

– Попробуем отыскать вход, – нерешительно сказал Константин, разочаровываясь в предпринятой затее.

Они неуверенно ступали по строительному мусору, крупным валунам бетона и камня, равномерно усеянным по поверхности пола. Ломов пошел проверить комнату, находящуюся за единственным доступным для того, чтобы пройти, проемом.

– Что там? – крикнул Константин, прождав пару минут.

Из темноты помещения не доносилось ничего позволявшего понять о происходящем внутри. Включив на часах фонарик, Константин зашел в комнату, ступая по поваленной двери. Света от часов недоставало для осмотра пространства. Константин окликнул Ломова, но тот словно растворился. Внезапно он почувствовал холод от прикоснувшегося железа к темечку.

– Я хочу поговорить с главным, по деловому вопросу, – с некоторым облегчением сказал Константин, заранее ожидая подобного приема. – Это можно устроить?

Ствол отняли от головы, и он повернулся. Перед ним, чуть освещаемые сиянием опущенных к полу часов, в полумраке стояли трое мужчин. Двое вооруженных были ему не знакомы, а третий, с мешком на голове и затянутыми жгутом руками, был не кто иной, как Ломов. Один из незнакомцев молча протянул мешок подобный тому, что был на голове Ломова. Понюхав, Константин натянул его до подбородка и тем самым вверил себя в руки хозяина Лубянки.

Они долго плутали по невообразимо закрученным коридорам и спускам, наполненным сырым затхлым воздухом. Время от времени в нос шибал запах разложения и купаж мерзейших зловоний. Наконец, в момент, когда Константин уже был на последней рвущейся струне терпения, с него сдернули опостылевший чехол.

Его взору открылось просторное помещение, казалось оно таковым из-за недостатка освещения, отчего не представлялось возможным разглядеть границ комнаты. По той же причине он не смог разглядеть лиц людей, заполнявших диваны и стулья. За большим столом шла игра, у стойки с напитками – единственным ярким пятном в черноте, выпивали богато одетые мужчины и их яркие спутницы. В зале было довольно тихо, точнее был приглушенный шум подобный мышиной возне, достаточно плотный, чтобы спустя несколько минут совершенно перестать его замечать. Константин взглянул на Ломова, тот недовольно разминал затекшие запястья, изучая глазами окружение. Затем он перевел взгляд на провожатых, и они, поняв, что Константин пообвык, указали ему куда следует идти.

Его подвели, лавируя между многочисленными диванами и столами к стене. В углу Константин приметил расположившегося на раскладной табуретке человека. Несмотря на увиденную роскошь в зале, угол, который мужчина избрал, был в подтеках ржавчины поверх надписей советских трафаретов. Приближаясь, Константин разглядел на сидящем мышиного цвета костюмчик, великоватый по размеру, сам мужичек имел небольшой рост, с залысиной и каемкой жиденьких бесцветных волосиков. Лицо было самое, что ни на есть заурядное, единственное, заслуживающее внимания во внешности, были крупные впалые глаза, бесстрастные, словно стекляшки. Сидящий собирал пальцами затертый кубик Рубика, при этом, совершенно не глядя на руки. И если все присутствующие в подземелье люди выглядели инородными, то этот мужичек был настолько органичен, будто его породили сами стены Лубянки.

Константин и Ломов стояли напротив сидящего, ожидая пока, с ними заговорят. Девушка в переднике принесла чайные пары, но не предложила присесть, а раздала посуду прямо в руки, несмотря на настойчивые возражения обоих. Между тем, мужчина с безмятежным равнодушием взирал на обоих, совершенно не торопя и ни к чему не побуждая. С нескрываемым удовольствием паука он изучал пришедших. Пробыв в таком безмолвии минут пять, Константин решил прекратить нелепые гляделки, передал чашку чая Ломову и сделал шаг навстречу сидящему.

– Меня зовут Константин, хотя, вы наверняка осведомлены кто мы и откуда.



Илья Букреев

Отредактировано: 29.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться