Искатели. Тени минувшего

Размер шрифта: - +

Пролог. Рилия.

Пролог

 

Весна. 759 год от В.П.

Рилия. Бескрайняя степь.

 

Курган действительно был огромным, как описывал старик. Гигантский купол, увенчанный четырьмя каменными истуканами, вырастал прямо из земли, оживляя однообразный пейзаж, раскинувшийся во все стороны. Отсюда до Кристальных гор на юге и Океана Бурь на востоке брала начало Бескрайняя степь, где в незапамятные времена высадились племена переселенцев с затонувшего в пучине океана острова Праймиан. На целый век эта почти необитаемая местность стала домом для нескольких тысяч людей, выживших среди бушующих волн и морских чудовищ. Однако сейчас о том, что здесь некогда обрел кров народ Праймов, напоминал только исполинский курган – обитель павших, возведённая терпеливыми руками.

Старик объяснял, что дорога идет мимо кургана к шахтам, так оно и было. Широкая лента большака стремилась на юг, разрезая степь, словно острый нож. За последние годы трава пробилась там, где раньше ежедневно стучали колёса повозок и копыта лошадей. Дорогой не пользовались с тех пор, как тридцать лет назад кристальные шахты обрушились; теперь степь, не спеша, отвоевывала ее у человека.

Эйлин остановил лошадь и осмотрелся. Небо уже посерело, скрыв заходящее солнце. Трава слегка колыхалась, повинуясь тихому, едва заметному ветру. Эйлин тщетно пытался найти в округе хоть небольшое деревце или кустарник. Хорошо, что о дровах он позаботился на случай, если вдруг понадобится переночевать в этой глуши. Лошадь вдруг фыркнула, услышав приближающийся топот. Звуки казались приглушёнными, как будто доносились из-за пелены густого тумана. Оглянувшись, Эйлин увидел двух всадников, направлявшихся к нему по заброшенному большаку. Первый мчался галопом, лошадь другого несла своего седока рысцой. Копыта животных высоко поднимали дорожную пыль, приминая к земле робкие побеги молодой травы.

- Зачем ты это сделал?!-  спросил первый всадник, резким движением заставив лошадь прекратить бег и поравнявшись с Эйлином. Голос его едва не дрожал от злости. Не твоего собачьего ума дело, хотелось  сказать Эйлину, но он ответил по-другому, хотя полностью унять гнев не вышло:

- Потому что мне надоело плестись, будто старая черепаха. Кстати, Бригга, если ещё раз повысишь на меня голос, то я сильно обижусь. Надеюсь, ты не ищешь повода для ссоры? Мы условились работать вместе, значит, каждый из нас должен уважать другого. Если тебе что-то не нравится во мне – говори смело, я обязательно выслушаю. Но прошу тебя - спрячь негодование поглубже себе в задницу.

Бригга промолчал. Затем его глаза широко раскрылись, словно гигантский курган он заметил только что. Эти глупые глаза, которые без остановки моргали, когда Бригга говорил; волосы, больше похожие на пучок прогнившей соломы, выводили Эйлина из себя; а нос, почему-то смотревший вправо, и подбородок, украшенный двумя безобразными родимыми пятнами, просили хорошего сапога. Вот в очередной раз устав от физиономии Бригги, Эйлин и сорвался вперёд, что есть сил подгоняя лошадь. К тому же стояла духота, не смотря на вечер, а от слабого ветра помощи пока что не ожидалось. Быстрая езда спасала хотя бы на короткое время.

Эйлин сплюнул на дорогу, когда их с Бриггой достиг третий компаньон, однако плевок не имел к нему ни малейшего отношения. Наездник внимательно рассмотрел курган, хмыкнул и произнёс:

- Наши труды не напрасны. О первом кургане я многое читал и слышал, но не верил, что праймы возводили столь громадные. Месяц, проведенный нами в седле, стоил подобного чуда!

- Он такой единственный,- сказал с уверенностью Эйлин.- Готов поспорить на весь свой капитал, что в нём захоронили около десятка погибших  вождей с семьями, Дрек.

Дрек улыбнулся:

- Я бы заключил с тобой пари, но не стану. В том, что ты прав, сомневаться может только полный идиот!- Он слегка наклонил голову в сторону Бригги.

Обычно праймы хоронили в курганах по одному вождю с ближайшими родичами. Эйлин вспомнил часть Долины Мертвых в Степпенвальде, поглощенную Темной землей, где он бывал не раз в поисках неистинных артефактов. Тамошние могилы в сравнении с этой  - детские, будто ребенок насыпал. В кургане, который возвели здесь, на самой южной границе королевства Рилия, для одного вождя было много места.

Лошадь Эйлина принялась ощипывать траву. Духота медленно уходила в небытие, уступая место весенней прохладе. Вытащив из седельной сумки мех с водой, Эйлин сделал большой глоток. Не вино, конечно, но тоже прекрасно. Вода подействовала освежающе, а свежесть подняла настроение, которого так не хватало.

Четыре камня, установленные на вершине кургана, представляли собой четырех человек с вытянутой к небесам левой рукой: двух мужчин и двух женщин. У одного из мужчин лицо обрамляла борода, и выглядел он старым; другой был моложе, имел небольшую бородку и усы. Женщины различались по длине волос. Ту, у которой волосы длиннее, неведомый скульптор изобразил юной. Вторая женщина благодаря его таланту казалась пожилой. Онэс, Ритт, Офра и Това. Эту четверку называли Тетрариями – божествами, привезенными с острова Праймиан. Сам Эйлин никогда не понимал, почему праймы продолжили верить в них после гибели родины. Если боги не защитили тебя, если не смогли остановить смерть едва ли не всего народа, стоило ли сохранять хотя бы толику веры в них? Однако праймы не только не изменили Тетрариям, но и приобщили к ним многие другие народы Агродеи. Теперь на севере, западе, востоке, даже на юге любой сторонник этой религии мог без особого труда отыскать Тетрариум – храм четырех праймианских богов. 

- Бригга подумал, что ты хочешь добраться до кургана раньше нас, чтобы прибрать все себе,- произнес Дрек, развернув свою лошадь к Эйлину. Бригга глупо заморгал и, наконец, выдавил из себя:

- Ну, перенервничал я немного!



Антон Бердников

Отредактировано: 01.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться