Искажение касательных

Глава 6 Часть 1

К вечеру того же дня к нам подъехал Геннадий (отчего-то язык не поворачивается звать эту гору мышц просто Гена), чтобы вернуть ключи. Как и ожидалось, ничего сверхъестественного обнаружено не было, как и какие-либо отклонения от нормы. По крайней мере, так мне передали, поскольку разговаривали, что вообще перестало удивлять, не со мной, а с Владмиром. Отчего-то почувствовала себя маленькой девочкой, которую мальчики в песочнице не хотели брать в свою игру. Вот только сейчас мне далеко до малышки с совочком, которая не знает, что мальчишки по своей природе существа странные и игры у них, что тогда, что сейчас, тоже странные.

-И что, совсем-совсем никаких зацепок?

- Нет, - врет и не краснеет.

- Что ж, твое право, только потом не удивляйся, почему все твои слова воспринимаю в штыки.

На этот раз обошлось без как всегда очевидных вопросов в духе «что ты, я говорю правду и только правду». Владмир прекрасно понимал, что меня не вчера родили и что не ему одному свойственно разбираться в эмоциях человеческих. Я догадывалась, только сама пока что не понимала, до чего именно. И, что немало важно, Владмир понимал и такой факт, но продолжал молчать, что лишь отдаляло нас друг от друга. Подобная стратегия выдавала два варианта: либо мне не верят, либо за всем этим стоит не он один. Что естественно, склонялась я явно не к первому варианту, особенно после того, как мне вполне себе спокойно предложили переночевать на чужой квартире. Но тогда что именно утаивается от меня? Какая-то азиатская тайна, к которой каким-то боком причастен и Владмир? Ну да, он ведь весь из себя такой китаец, ага.

Впрочем, откинув все эти изнеженные воспоминания, можно предположить, что он связался с какой-то мафией или около того. Что вообще я помню о нем помимо совместных разговоров? Во-первых, его зовут Веренковский Владмир Яковлевич. Во-вторых, это то, когда он родился: пятнадцатый день последнего месяца в году. Я знаю его родителей и, как мне казалось, приблизительно была осведомлена о взглядах на мир. Видела в нем, несмотря на уже тогда проявляющуюся резкость, исключительно положительные черты характера, доверяла сокровенные тайны и шептала на ушко глупые секреты. К примеру, то, что Машке с параллельного класса он понравился и что она полная ромашка без лепестков, раз посмела влюбиться в такого. И да, ромашка без лепестков было моим любимым выражением в детстве. Если мне кто-то не нравился или как-то не вписывался в мои нормы – я называла их ромашками без лепестков. Так случилось и с Машкой. Специально рассказала Владмиру о том, что в него она влюблен, высмеяла ее, а после получила хорошую такую оплеуху по затылку. Тогда-то и узнала, что любовь – это очень больно. Как для Маши, которая влюбилась в неправильное время в неправильного парня, так и для меня. Чем старше он становился, тем страннее были его мысли на этот счет. Когда наши родители собирались вместе, неоднократно говорили о том, что из нас выйдет истинная пара, я смущенно отнекивалась, в то время как Владмир с уверенностью отвечал, что он меня не достоин. Не придавала этому значение ровно до звонка матери о том, что уехал. Вот так вот просто. Не заехал ко мне на съемную квартиру, не попрощался, а просто уехал, пожелав моим родителям всего хорошего. Но кто, спрашивается, подумал обо мне в тот момент? Я готова была принять правду, сладкую ложь, лишь бы не глухое молчание и неожиданный переезд черт знает куда.

И как, спрашивается, нужно было на это реагировать? Спустя столько-то лет вместе.

- Ты меня слышишь? – и вот при столь странных обстоятельствах мы воссоединились. Но только, ни он, ни я не соответствуем тем воспоминаниям. Не проще было бы и вовсе тогда не встречаться?

- Ты что-то говорил? – возвращаюсь в настоящее и вижу нависшего над сидящей мной Владмира. Его четкие линии широких скул, легкая небритость и как всегда серьезный взгляд цепляли. Хотелось прикоснуться к прошлому и ощутить его через призму настоящего. Дотронуться подушечками пальцев к желанному, провести вдоль идеальных крыльев носа, соприкоснуться с плотно сжатыми губами. Позволить себе разрушить игру и отдаться нахлынувшим эмоциям. Упасть куда-то по ту сторону дозволенного, чтобы после быть в очередной раз отвергнутой. А что, если нет? Что, если в этом и заключается смысл нашей очередной встречи? Что, если отдавшись чувствам, я выведу наши отношения на новый уровень? Что, если он вспомнит или вовсе никогда не забывал? Что, если мы с ним и вправду являемся истинной парой? Мы обязаны быть вместе и иначе никак, что, если это действительно так? Что, если мифы про вечную любовь правдивы?

Вот только слишком много «что, если» для одного бездумного шага.

- Думаю, тебе пора позвонить своему парню, - после чего Владмир вернулся на свое место и принялся за работу.

Сказанные им слова дошли для меня не с первого раза. Сперва я долго думала, о каком парне идет речь, потом, вспомнив, что на собеседовании соврала о его наличии, я уже мыслила исключительно ненавистью к Владмиру с легкой примесью неловкости.

К парню мне, значит, надо. Спасибо, благодаря твоему столь тонкому намеку на мои жаждущие тебя глаза, поняла, что в состоянии отыскать вариант для утех куда лучше. У нас бизнес с мальчиками на одну ночь неплохо так развит и для этого никакого закона не надо, достаточно просто сходить в клуб и пропустить пару лишних дурманящих разум коктейлей. Что, скорее всего, я и собираюсь сегодня сделать. Хватит с меня всех этих перестрелок глазами, задушевных подарков с трупами животных и прочей сумасшедшей ереси. Я свободная и уверенная в себе женщина, которая в праве помимо детской любви находить время и на более беззаботные развлечения. К примеру, устроить себе алкогольное путешествие по местным барам, чтобы после птицей счастья залететь в распахнутые врата разврата. Нет, конечно, с первым встречным-поперечным никто уходить не собирался, а вот потешить собственное самолюбие – это да, это я могу. Так что можно обойтись парочкой страстных поцелуев с приглянувшимся красавчиком. Опять же, чисто ради выпуска на волю скопившихся эмоций. Тогда-то и посмотрим, какими глазами и на кого я буду смотреть.