Искаженное время

Размер шрифта: - +

XL

Во имя любви

На часах Дмитрия время медленно приближалось к рассвету, однако солнце над городом постепенно клонилось к закату. Дымчатая поволока затянула небо, словно шторы, закрывающие окно. Прохлада коснулась раскаленных камней, скользнула на крыши домов и бархатистым шепотом прокатилась по коже горожан. С этого момента день и ночь поменялись местами, и это означало, что боги приняли дар в виде новых Достойных. Теперь по верованиям местных жителей земли должны стать более плодородными, болезни - обходить город стороной, а дети - расти крепкими и сильными.
В доме Косэя было удивительно немноголюдно. Обычно рабы суетились вокруг своего хозяина, стремясь услужить ему, но в этот раз красноволосый воин сам наливал себе вино. Сжимая в пальцах чашу в виде черепа, мужчина мерил шагами комнату, ясно давая понять, что он с трудом сдерживает ярость. То и дело его взгляд скользил по собравшимся. На лице Рейвена читалась тревога. Он выглядел уставшим, осунувшимся и чертовски подавленным. Дмитрий стоял у окна, пытаясь сохранить свое спокойное выражение лица, однако даже у него сейчас это не получалось. Сфинкс лежал на полу в облике огромного песчаного льва, потому что не хотел, чтобы кто-то видел, что услышанная новость ударила и его. Лилит сидела в углу комнаты, и ее ногти впивались в ладони, оставляя на коже глубокие отметины. Ведьма испытывала злость и желание поскорее расправиться с тем, из-за кого все это случилось. Ильнес выглядел отстраненным. Он придерживался своего правила: оставаться хладнокровным к судьбам людей, но в этом случае соблюдение этого правила давалось ему сложнее. Нефертари то и дело отпивала вино, словно пыталась проглотить услышанную новость, застрявшую где-то в районе груди и давящую прямо на сердце. Она еще не оправилась от утраты Алоли, а теперь еще и это... Акана, привыкшая относиться к рабам со свойственным ей высокомерием, почему-то закрыла лицо руками, словно это движение помогало ей удержать на лице маску. Эрик, наверное, был единственным в комнате, кто не мог оценить произошедшее так, как то оценивали другие, но лишь потому, что он толком не был знаком с этим человеком. В свою очередь, Кайтана не могла сдержать слез. Она стояла лицом к окну, не желая, чтобы кто-то видел ее в таком состоянии, но Лесков не мог не заметить влажный блеск на ее щеках. Аризен, только что потерявший Алоли, тупо смотрел в одну точку, словно и не слышал сказанного.
- Я хочу узнать, кто, - сухо произнес Косэй. – И я буду пытать их всех, пока они не признаются.
- И я тебе в этом помогу, - сквозь зубы процедила графиня. – Роса помогала нам, и я не позволю какой-то твари остаться безнаказанной.
- Нет необходимости в том, чтобы пытать их всех. Я могу заставить их говорить правду, - теперь в разговор вступила Акана. Она бросила взгляд на Дмитрия, ожидая, что он выразит желание ей помочь. Однако Лесков молчал. Меньше всего ему хотелось «выносить приговор» какому-то запуганному рабу. Наверняка, кто-то из них донес Нахти о визите Росы в дом Косэя, боясь за собственную жизнь. Но девочку было жаль. Жаль настолько, что нельзя было оставаться равнодушным. Пускай, она помогала за деньги, но все знали, что Роса желала накопить на собственный домик, чтобы уйти от Всевидящего. Постоянная жизнь в страхе могла свести с ума любого, но теперь эта жизнь закончилась. Не свободой, как на то надеялась Роса, а страшной смертью. Сначала Всевидящий излечил свою «дочь», но затем явились Нахти и Имандес. Они сообщили, что некто из рабов Косэя признался в том, что знает, кто помог воинам красноволосого и Нефертари исцелиться. Будь Всевидящий в то время самим собой, он бы не допустил смерти Росы, но старик оказался «другим». Оракулы расправились с провинившейся, а ее голову насадили на пику у ворот Главного Храма, чтобы каждый знал, что бывает с теми, кто не подчиняется приказам Верховного Оракула.
Сейчас даже разговоры о снятии проклятья отошли на второй план. Присутствующие были настолько поражены услышанным, что их идеи, придуманные по дороге до дома Косэя, так и остались неозвученными. Феникс сам не пожелал говорить об этом сейчас. Единственное, чего ему хотелось в данный момент, это уничтожить всех своих низших рабов, не важно, насколько они виновны. Предложение Аканы попробовать устроить допрос ему не понравилось. С этими червями ему не хотелось говорить. Хотелось сжечь их дотла, а затем вымести их пепел прочь из дома, как нечто грязное и зловонное.
- Я уничтожу их всех до единого, - внезапно произнес Косэй и, отшвырнув чашу, быстрым шагом направился в подвал.
- Не мешай ему! – окликнула графиня Рейвена, когда полицейский пошел следом. Но полицейский не мог «не мешать». Он предпочел бы найти виновника с помощью энергетики и отдать его Косэю, нежели смотреть, как он сжигает заживо почти пятьдесят человек.
Харт нагнал Феникса уже у входа в подвал.
- Да подожди ты! – воскликнул он, хватаясь за щеколду прежде, чем ее успел коснуться Косэй. - Я найду того, кто выдал Росу. Только не надо уничтожать всех!
Косэй уже потянулся было к своему кинжалу, чтобы «объяснить» Рейвену, каково это – становиться у него на пути, но слова Харта о том, что он может найти предателя, заставили Рыжего передумать. Его губы тронула неприятная улыбка.
- Ты ведь понимаешь, что я прикончу тебя, если ты мне солжешь, - еле слышно произнес Косэй. – Если тебя не может убить пламя, я готов смириться. В конце концов, я всегда могу воспользоваться обычным ножом. Так даже будет интереснее.
Рейвен выдержал насмешливый взгляд красно-карих глаз, после чего медленно убрал руку с щеколды. Затем Косэй отворил дверь, и сильная энергетика страха едва не заставила Харта попятиться назад. В полумраке комнаты испуганные люди вжимались в стены, словно пытались слиться с ними, но, увидев хозяина, рабы немедленно опустились на колени. Рейвен видел, как они дрожат и давятся слезами, но Косэя это не трогало. Сейчас Харт впервые увидел Рыжего таким, каким его видели жители этого города. Теперь Косэй лишь отдаленно напоминал себя прежнего. В нем, словно лава, клокотала безудержная ярость, слепая и кровожадная. В этот миг воину было плевать, кто виноват, а кто жертва, он хотел уничтожить всех своих рабов, будто перепуганный скот.
Лилит первой последовала за своим господином и Рейвеном в подвал. Как и Косэй, она желала расправы. Следом, словно предчувствуя беду, спустился Сфинкс. Вновь приняв облик человека, он едва ли не бегом спустился по ступенькам и поравнялся с Рейвеном. Больше всего на свете он боялся, что два его близких друга вновь затеют сражение. На чью сторону тогда становиться? Кого тогда защищать? Впервые египтянин был настолько озадачен. Косэй был для него едва ли не божеством, но Рейвен поражал его своими величайшими знаниями. К тому же, как и Нефертари, Сфинкс находил этих двоих похожими и поэтому еще больше недоумевал, почему они не ладят.
Нефертари, Акана и Кайтана тоже спустились в подвал. Не потому, что хотели сдержать Косэя. Напротив, они, как и графиня, желали расправиться с предателем. Роса сделала слишком многое для этого дома, чтобы умереть не отомщенной.
Дмитрий проводил удаляющихся тревожным взглядом. Не хватало еще, чтобы началась заварушка. Он слабо представлял, что Рейвен так просто ткнет пальцем в виновного, особенно, если им окажется ребенок. А ведь дети тоже были заперты в подвале. Возможно, кто-то из детишек проболтался оракулам, получив за это кусочек медовых сот. Чертов полицейский своим опрометчивым поступком мог подставить под удар в первую очередь себя. Наверное, это не должно было так сильно волновать Лескова. Но волновало.
Дмитрий уже приблизился к ступенькам, ведущим в подвал, когда Эрик нагнал его.
- Да перестань ты, Лесков! Не хватало еще нам в это дерьмо лезть. И так уже нажрались, что из ушей хлещет!
- Нельзя дать им поубивать друг друга, пока на город наложено проклятье. Я не знаю, что будет дальше. А ты?
С губ Эрика сорвался тихий смешок
- Это аргумент, - нехотя произнес он и первым направился в подвал.
Ильнес спустился вниз последним. Ему было откровенно плевать на то, что эти жалкие людишки сотворят друг с другом. Единственное, что его беспокоило, это возвращение домой. Смерть Росы казалась ему лишь досадным препятствием на пути к его цели, которое отвлекало от главного остальных. Когда он спустился вниз, то с долей отвращения посмотрел на запуганных рабов, которые дрожали в ногах своего господина.
- Пощадите, - то и дело раздавался шепот несчастных. Несколько женщин прижимали к груди своих новорожденных детей, но Косэй словно не замечал их. Его красные глаза едва ли не обжигали рабов ненавистью.
- Пожалуйста, пощадите мое дитя, - произнесла одна из рабынь, коснувшись рукой ноги Рейвена. – Моя дочь даже говорить не умеет, слишком мала. Она не говорила оракулам, что Роса была в доме. Умоляю.
- Заткнись! – рявкнул на нее Косэй. От его резкого крика ребенок на руках рабыни заплакал, и та прижала его к груди, пытаясь успокоить, чтобы его плачем не злить хозяина еще больше.– Ну же, Змей, не отвлекайся. Укажи на тварь, из-за которой голова Росы теперь украшает пику. И я оставлю в живых остальных. Даю слово.
- Рейвен, остальные не должны расплачиваться, - ледяным тоном вторила Косэю графиня. Харт обернулся на нее, и в его глазах появилась растерянность. В комнате повисло тяжелое молчание, изредка прерываемое всхлипами перепуганных людей.
- Остальных я оставлю в живых, - снова произнес Косэй, желая подстегнуть Харта к действиям. Но Рейвен медлил. Он не мог назвать виноватого, потому что это означало стать его палачом. Прежде, чем полицейский успел сказать хоть слово, один из рабов коснулся ладонью головки своего шестилетнего сына и еле слышно прошептал ему: «Береги сестру и мать!»
Затем египтянин поднялся с колен и посмотрел на Косэя.
- Я это сделал, господин, - произнес он, встретившись взглядом с красными глазами Феникса. Затем уже более уверенно добавил, - я сообщил оракулам о том, что дом без позволения посещала Роса и помогала исцелять твоих воинов.
- Ты? – в глазах Феникса на миг промелькнуло недоверие, а затем вспыхнула ярость. Он уже потянулся было к кинжалу, как услышал голос Лилит:
- Он лжет.
Взгляды присутствующих немедленно метнулись к графине.
- Лжет потому, - продолжила ведьма, - что желает спасти свою семью. Если никто не сознается, значит, погибнут все. А если сознается, то его маленький сын выйдет из этой комнаты живым... И, наверное, здесь есть еще и его жена.
Женщина с плачущим ребенком в руках вздрогнула. Ее губы задрожали, и она прижалась щекой к головке своей дочери.
Косэй перевел взгляд на Рейвена. Несколько секунд он молчал, буравя полицейского взглядом. Проклятый дракон тянул время. Он точно знал, кто виноват, это было видно по его растерянному лицу, но он никак не мог собраться с духом и указать на предателя. Значит, нужно ему помочь...
- Сфинкс, - задумчиво произнес Косэй. – Убей мальчика. Пусть его папаша в следующий раз думает, прежде чем врать.
Раб переменился в лице.
- Нет, умоляю! Это я сделал! – закричал он, пряча сына себе за спину. Ребенок беспомощно вцепился в одежду отца, не понимая, что происходит.
Услышав приказ, Сфинкс посмотрел на Косэя так, словно не мог поверить в услышанное. В его глазах отразилось непонимание. Господин никогда не давал ему таких приказов. Сфинкс всегда убивал только воинов арены, но никак не рабов и их детей. И сейчас не собирался этого делать, даже если Косэй лично потом сдерет с него шкуру.
- Ну вас нахер, - еле слышно произнес Эрик, нервно проводя рукой по волосам. Не хватало еще, чтобы эти психопаты резали детей. Даже у Имандеса он этого не видел. Наемник бросил взгляд на Дмитрия, чьи глаза окрасились в медный. Лесков явно собирался вмешаться, хотя прекрасно понимал, чем это вмешательство обернется для него самого.
Взгляд Рейвена в который раз скользнул по рабам, на миг зацепившись на старике, а затем метнулся к Эрби. Ингемар просил защитить эту девушку, но неужели для этого ему придется подставить под удар невиновного? Да, пускай он стар и, возможно, жить ему осталось меньше года, но Рейвен не мог указать на него.
- Это сделала Эрби, - севшим голосом произнес Харт. В тот же миг губы Косэя искривила усмешка.
- И почему я не сомневалась? – холодно сказала Лилит, глядя на затравленную девушку. Только сейчас она заметила ее в самом углу, за спинами остальных рабов.
- Тварь! – закричала Нефертари, глядя на свою бывшую подругу. – Я лично сломаю тебе шею!
- Вы все, - произнес Косэй, обратившись к рабам, - можете возвращаться к своим обязанностям. Я награжу вас за верность. А ты...
Взгляд мужчины вернулся к Эрби.
- Ты останешься.
Раб, который едва не потерял сына, не веря своему счастью, подхватил мальчика на руки и, прижав к груди, первым бросился прочь. Из глаз мужчины текли слезы, и ребенок плакал, обхватив ручонками его шею. Мальчик совершенно не понимал, что происходит, но чувствовал, что опасность отступила.
Когда последний раб вышел из комнаты, Эрби не выдержала и разрыдалась. По-прежнему стоя на коленях, она не смела поднять головы и посмотреть на тех, кто ее сейчас окружал.
- Умоляю, пощадите, - дрожащим голосом произнесла она. – Я всего лишь хотела спасти любимого. Нахти обещал, что не отправит его погибать в Пирамиду Достойных, если я скажу...
- Как ты узнала, что Роса была здесь? – перебила ее Нефертари. – Ты не могла видеть ее!
- Я случайно услышала, как об этом шептались две рабыни. Они дружили с Росой и беспокоились за нее. И той же ночью ко мне во сне пришел Нахти. Он приходил ко всем рабам и сказал, что выполнит любое наше желание, если мы скажем, кто излечил воинов в этом доме.
- И ты сказала... – с горечью произнесла Нефертари.
- Он говорил, что лекаря не накажут. Он солгал мне!
- Конечно же, он солгал, пустоголовая тварь! – процедил сквозь зубы Косэй. – И твой «любимый» пошел в Пирамиду вместе с остальными, потому что никого нельзя снимать с боев, когда за сражениями начинают следить Боги!
- Я не знала! Не знала! – теперь голос девушки сорвался на крик. Она громко зарыдала, дрожа всем телом. Глядя на перепуганную девчонку, которой от силы можно было дать девятнадцать лет, Рейвен почувствовал себя едва ли не убийцей. Разумеется, она пыталась спасти того, кто был добр к ней. Ингемара. Ларсен оказался единственным человеком, который протянул ей руку помощи, и она не могла не помочь ему в ответ. Только девочка не понимала, с кем она связалась. Оракулы были такими же лжецами, как и все остальные. Ради своей цели они могли обещать что угодно, а затем с такой же легкостью забыть о сказанном.
- Ее обманули, - начал было Рейвен, когда Косэй направился к девушке, сжимая в руке кинжал. – Слышишь, Косэй! Она не лжет, ее обманули!
Боковым зрением Харт заметил, как Эрик отрицательно покачал головой, давая понять, что не стоит вмешиваться. И Дмитрий уже тоже невольно начинал разделять точку зрения своего наемника. Он знал Росу. Помнил, как эта девушка ругала его за то, что он не позволял ей извлечь копье из его ноги. Помнил, как она смеялась, когда он, Лесков, проклинал Косэя на чем свет стоит, когда тот со всей дури вырвал копье из его раны. И на вопрос «зачем ты нам помогаешь?» она ответила с веселой улыбкой, мол, он, Рейв и Лилит означают для нее землю и малюсенький домик неподалеку от реки. Все, как она мечтала. Но теперь ее землей и малюсеньким домиком станет песчаная могила, так как за нарушение ее даже не похоронят в гробнице подле своего господина, а закопают в пустыне. Имя ее будет забыто, и никому не позволят его упоминать и скорбить по убитой.
Что касается стоящих в комнате женщин, то они желали одного – правосудия. Эрби выдала Росу оракулам, и Нефертари, будучи ее хозяйкой, не пожелала за нее вступаться.
- Косэй, она – моя рабыня! – Харт попытался использовать последний аргумент. – Я запрещаю тебе ее трогать.
Эрби на миг затихла и с надеждой посмотрела на Харта, но ее радость длилась недолго.
- Зато я позволяю! – голос Нефертари прозвучал так резко, что девушка вздрогнула. Тари знала, что бы ответил Рейвену Косэй, если бы она сейчас не вмешалась. Он бы вызвал Харта на поединок, а без зелья американец не продержался бы против Рыжего и минуты.
- Она не знала, что все так обернется, - Рейвен все еще пытался помешать Рыжему, но тот оттолкнул его.
- Мне это неинтересно! – сквозь зубы процедил Феникс.
- Конечно, неинтересно...
Лилит резко обернулась, услышав позади себя спокойный голос Эристеля. Запах сырой земли проник в помещение осенней нотой дождя. Беловолосый некромант невозмутимо смотрел на рыдающую девушку, словно ничего из ряда вон выходящего не происходило.
- Куда интереснее снять проклятье и отомстить кукольнику, а не его марионетке, - продолжил мужчина. – Какой смысл ломать бесполезную игрушку, когда ее владелец ничуть от этого не пострадает?
Появление Эристеля и его неожиданное заступничество заставило присутствующих несколько оторопеть. Некромант явился в дом своего врага, словно на вечеринку, на которую его по ошибке забыли пригласить.
- И ты знаешь, как заставить владельца страдать? – поинтересовался Косэй, с недоверием глядя на своего врага.
- Мне было, чем заняться в Египте, - последовал спокойный ответ. – Враг моего врага... Мой друг?
Некромант вопросительно вскинул бровь, глядя на Рыжего. В комнате уже во второй раз воцарилось гнетущее молчание. Лилит смотрела на Эристеля с долей опасения: уж не задумал ли колдун какую-то ловушку? С не меньшим недоверием на него смотрели и остальные.
- Мне как раз не хватало «друзей», - в голосе Косэя послышалась насмешка. Словно забыв об Эрби, он приблизился к беловолосому чужаку и пристально посмотрел в его неестественно-зеленые глаза. – Что же ты собираешься делать?
- Для начала открою врата в ваш загробный мир и найду того, чье имя вы получили от Богов.
- Его имя Кароан, - произнесла Лилит.
- Кароан? – в голосе Аканы послышалось недоверие. – Тот самый юноша, который был убит Имандесом? Но он не был ни жрецом, ни оракулом... Каким образом он может снять проклятье?
- Он заберет его с собой, - этот голос прежде не звучал на территории дома Косэя. Женский, мягкий, но в то же время с нотками холодной стали.
- Черт возьми! – вырвалось у Эрика, когда он увидел подле себя длинноволосую женщину, тело которой кое-как скрывали длинные ленты ткани. У существа были абсолютно черные глаза, но еще страшнее выглядели подтеки черного песка на ее щеках, словно следы от туши на лице заплаканной девушки. Фостер невольно шарахнулся в сторону, тем самым отдавив Дмитрию ногу. – Это... Это она постоянно таращилась на меня в темноте! Я думал, чокнусь!
Увидев существо, о котором Эрик постоянно говорил ему, Дмитрий в тревоге бросил взгляд на Косэя. Что ждать от этой женщины? Как на нее реагировать? Она - враг или союзник? Но, если она враг, то почему столько времени помогала Фостеру?
В свою очередь, Рейвен отступил назад, чувствуя сильное жжение темной энергетики. На фоне этой странной женщины Лилит казалась едва ли не безобидным ребенком. Она не вызывала у Харта ровным счетом никакого доверия.
- Что это? - еле слышно спросил он у Сфинкса. Мысль о том, что эта тварь выбралась из тени Эрика, никак не укладывалась в голове. Однако Сфинкс не проявлял никакой тревоги. Вместо того, чтобы схватиться за оружие, он низко поклонился появившейся. Кайтана последовала его примеру.
- Анкханар, - выдохнула Нефертари, не сводя изумленных глаз с женщины. Услышав это имя, присутствующие растерянно переглянулись. Что-что, а меньше всего они ожидали увидеть здесь эту женщину.
Лилит выглядела настороженной. На миг ей показалось, что эту женщину сюда прислали оракулы, но почему тогда она вступила в диалог и не напала на них неожиданно?
Косэй явно опасался того же, чего и Лилит. Он бросил взгляд на Акану, которая восприняла Анкханар как врага, затем на Эристеля, чье лицо не выражало ровным счетом никаких эмоций.
"Может, это ты ее пробудил?" - подумал Рыжий, не понимая, зачем некромант это сделал.

Заметив реакцию присутствующих, Анкханар тем не менее обратилась в первую очередь к Эрику:
- Прости. Я думала, что ты – это возродившийся Кароан, который вернул меня к жизни, чтобы вместе мы могли снять проклятье. Но теперь я поняла, насколько я ошибалась. Меня вернул к жизни не ты, а медальон, который ты отнес Имандесу. Этот медальон я подарила Кароану в ту ночь, когда его убили. И именно этот медальон нужно вернуть ему, чтобы снять проклятье. До сих пор я не знала, как попасть в царство мертвых. Но появились вы. Появился чужеземец, который обладает силами, чтобы отворить врата. Именно я указала ему на Хранилище Знаний.
Эристель молча кивнул.
- О, то есть знакомить вас не нужно? – нервно усмехнулся Эрик. – Пока мы тут расшибались на арене, кто-то сидел в углу и читал книжки!
- Ты не один... «расшибался», - мягко поправила его Анкханар. – Я всегда была с тобой. Правда, я бы не делала этого, зная, что не ты – мой любимый. Однако сейчас уже нет смысла говорить о том, как сложилась бы твоя судьба... Главное, что рядом с тобой я восстановилась. Поглощение поверженных тобой врагов позволили мне вновь обрести тело.
- И, конечно же, это ты натравливала на Имандеса шакалов Анубиса? – продолжил Эрик.
- Не Анубиса, Сэтха. У Сэтха тоже в подчинении немало слуг. Я надеялась, что смогу уничтожить Имандеса, но я не знала, что проклятье сделает его бессмертным. Медальон Кароана служит ему защитой, поэтому я не могу найти Имандеса сама. Я не вижу его и не чувствую. Поэтому я использовала шакалов, пока не поняла, что это бессмысленно.
Эристель молча наблюдал за реакцией присутствующих. Удачно, что Анкханар захотела выйти из тени именно сейчас, иначе бы пришлось многое объяснять, причем куда дольше, чем того хотелось.
- Нужно забрать у Имандеса медальон, - теперь заговорил все это время молчавший Дмитрий. – Единственный, кто может без лишних вопросов войти в его дом – это Эрик.
- Нет, я просто хренею с вас! – воскликнул Фостер. – Почему вечно я должен барахтаться в дерьме, пока остальные сидят на берегу и «переживают» за меня? Как ты себе это представляешь, Лесков? Что я скажу этому старому ублюдку? Привет, гнилая рухлядь, что-то ты все никак не подохнешь, отдавай-ка ты мне свое ожерелье? Да он в жизни меня к себе не подпустит! Сейчас он особенно настороженный ходит, постоянно на меня косится... А его чертова шлюха еще больше масла в огонь подливает.
На миг он прервался, чтобы перевести дыхание, после чего со злостью добавил:
- Вот если бы ты не натравливала на него своих идиотских шакалов, все было бы куда проще! Он бы доверял мне!
Эрик даже на миг забыл, что обращается к Анкханар совсем уж непростительным тоном.
- Не только вы можете зайти в его дом, месье Фостер, - произнесла графиня. – Я тоже могу. На праздниках я не раз ловила «горячие» взгляды этого оракула, поэтому я вызовусь отвлечь его. Пускай он сочтет меня подарком Косэя.
- Не поверит, - усомнился Рейвен. – Что-что, а Косэй не похож на того, кто делится своими... игрушками.
- Может, я сам решу, на кого я похож? – рявкнул Косэй. – К тому же этот старый ублюдок давно предлагал мне трех верблюдов за возможность обладать ее телом. Может, решит, что после смерти Росы, я напуган и принял его предложение, чтобы задобрить его.
- Трех верблюдов? – графиня явно почувствовала себя уязвленной. – Могли бы уж выторговать у него хотя бы рубин!
Присутствующие дружно посмотрели на ту, кто оценивала себя «хотя бы в рубин», и, если бы графиня была прежней, то немедленно смутилась бы. Благо, Эристель вовремя сменил тему.
- Мне понадобится какое-то время, чтобы открыть портал, поэтому вы должны успеть, - произнес он, обратившись к Эрику и Лилит.
- Я вообще-то не соглашался! – воскликнул Фостер. – Нет, это что-то с чем-то! Сначала я чуть не подох, пытаясь отнести это долбаное колье Имандесу, теперь должен подыхать, возвращая его обратно. У этого старого пня видения такие же четкие, как оповещения на Фейсбуке! Да он наверняка уже знает, что мы к нему собираемся.
- Необязательно, - перебила его Анкханар. – Здесь уже как повезет.
- Кому повезет? Ему или нам? – продолжал Фостер.
Лилит театрально закатила глаза, не в силах больше слушать восклицания наемника.
- Я иду с вами, месье Фостер. И Сэтх, который покровительствует мне. Не будьте трусишкой. Главное, чтобы Имандес повелся на мою внешность!
– Ручаюсь, что поведется, - с досадой ответил Фостер. – Это египетская версия престарелого Ингемара. Для него все, что в юбке, прекрасно!
- Тогда не вижу смысла терять время, - усмехнулась Лилит. Она чувствовала на себе взгляд Косэя, поэтому хотела казаться особенно решительной. На миг ей даже показалось, что в глазах Рыжего промелькнуло уважение, но девушка сдержалась, чтобы не посмотреть на него. Пробудившаяся в ней темная сторона нашептывала графине приблизиться к Рыжему, схватить его за его вечно взлохмаченные волосы и поцеловать его так жарко, чтобы даже пламя феникса показалось ему прохладным ветерком. Этим жестом она бы дала некроманту понять, что освободилась от его чар, однако где-то в глубине души испуганная девочка, которая с трепетом смотрела на Эристеля, никак не желала отпускать этого колдуна. Впрочем, сейчас это не имело значения. Впервые за все это время они приблизились к разгадке тайны настолько, что, казалось, они уже стоят на пороге собственных домов и остается всего лишь открыть дверь, чтобы войти. Их жилища разительно отличались. У Лилит был огромный замок, у Рейвена, напротив, маленькая квартирка, купленная в кредит. Квартира Дмитрия в Петербурге чудом уцелела во время войны, хотя и была разграблена мародерами. Домом Эрика стал номер полуразрушенного отеля. Пристанищем Ларсена на долгие годы стал его космический корабль. Домом эльфа была двухэтажная деревянная постройка на берегу горного озера. Что касается Эристеля, то свое пристанище он еще только будет создавать во Франции конца 18-го века.
Тем временем Дмитрий обратился к некроманту.
- Что вам потребуется для того, чтобы открыть врата?
Он предчувствовал, что колдун может потребовать весьма кровавые "ингредиенты", и не ошибся.
- Жизнь одного из местных, - задумчиво ответил некромант. - Я заставлю умереть его лишь на время, чтобы Анубис приоткрыл врата. Когда он поймет, что человек жив, я и Анкханар уже окажемся внутри. Пока она там, врата не закроются.
- Меня куда больше беспокоят шакалы. Их не обманешь, - заметила Анкханар.
- Смерть – это моя стихия, - холодно ответил Эристель. – Здешний бог – это еще одна разновидность некромантии. Во всяком случае, если судить по тому, что я прочел в Хранилище Знаний.
- Мы отправимся вниз все вместе! - заявил Косэй. – Я не собираюсь рисковать единственным шансом уничтожить оракулов только потому, что какой-то там колдунишка бахвалится своими способностями.
- Согласна, - Нефертари кивнула. – Я тоже не намерена дожидаться здесь и гадать, что у вас там происходит. Жизнь мы тебе предоставим, колдун. Главное, сделай то, что обещал! И мы все останемся довольны. Не знаю, почему вы, чужаки, решили помогать нам, но мы это ценим и щедро наградим вас за помощь.
Затем Нефертари посмотрела на Рейвена. Она хотела встретиться с ним взглядом, но он отвернулся. От этого Тари сделалось неприятно. Даже сейчас этот мужчина казался столь далеким. Неужели даже общий враг не сблизит их?
Акана тем временем приблизилась к Эрби. Коснувшись ее подбородка и заглянув ей в глаза, она произнесла низким чужим голосом:
- Ты забудешь все, что было сказано в этой комнате и никогда не вспомнишь!
Испуганная рабыня на миг замерла, а затем часто заморгала, словно пыталась понять, где находится. Заметив это, Лесков немедленно насторожился. Ему вспомнилось, как несколько раз он сам терзался провалами в памяти и мысленно ужаснулся тому, что эта девица также могла развлекаться с ним. Интересно, что такого она делала, чего он, Дмитрий, должен был не помнить?
Почувствовав на себе его взгляд, Акана посмотрела на Дмитрия и насмешливо улыбнулась.
«Ты точно не дурак!» - с долей уважения подумала она. Затем девушка подошла к Дмитрию и, приблизившись губами к его уху, еле слышно прошептала:
- Главное, не навоображай себе того, чего не было. Вдруг с тебя станется!
- А как ты можешь знать наверняка, чего не было? Думаешь, ты единственная, кто может внушать потерю памяти?
Акана была единственной, но осознание того, что эта девица могла что-то внушать ему, задело Лескова так сильно, что он немедленно решил обмануть ее в ответ. После чего, смерив растерявшуюся египтянку снисходительным взглядом, Дмитрий первым покинул подвал, и уже наверху переключился на разговор с Эриком. Эрби осталась одна в закрытом помещении, не понимая, что только что произошло.
А споры наверху все больше разгорались. Наемник явно не горел желанием отправляться в дом Имандеса, поэтому уже Ильнес принялся его убеждать. Говорил он сдержанно и высокопарно, однако подобная мотивация не сильно повлияла на Фостера. В свою очередь Косэй уговаривал Эрика со свойственной ему манерой, то бишь угрожал страшной расправой, на что наемник без всякого почтения огрызался.
- Иди туда, где тебя убьют, иначе я убью тебя? Только я один слышу, насколько тупо звучит твоя угроза? – разозлился он.
- Ты еще недавно в моих ногах валялся, а теперь называешь меня тупым? – Косэй рявкнул так громко, что дом едва не затрясся. – Да я тебя сейчас...
- Он нам еще нужен! – вмешался Дмитрий, пытаясь угомонить разбушевавшегося Рыжего. Разумеется, Эрик понимал, что забрать медальон необходимо, но все-таки хотел, чтобы присутствующие хотя бы на миг задумались о других вариантах получения медальона, а не единогласно соглашались с озвученным.
Тем временем Сфинкс приблизился к Рейвену. Харт даже удивился, заметив странную грусть в глазах египтянина. Он стоял подле полицейского, низко склонив голову, словно несчастный ребенок, потерявшийся в торговом центре.
- Расставашки – всегда печалька. Сократик, - еле слышно произнес он и тяжело вздохнул. Харт недоверчиво посмотрел на Сфинкса. Неужели воин понял, что после того, как проклятье исчезнет, он, Рейв, вернется домой? По сути, это логично. Город вновь поднимется на поверхность, и тогда можно будет сесть на лошадь и ехать куда угодно. Удивительно то, что Сфинкс не просит взять его с собой. Либо он не хочет расставаться с Косэем, либо понимает, что в родной город Рейвена ему не попасть.
- Печалька, - эхом повторил Рейвен, а затем, положив руку на плечо своего расстроенного друга, сказал, - Наверное, это прозвучит странно, но мне будет тебя не хватать. Ты - хороший парень. Не знаю, как ты умудрился остаться самим собой, получив покровительство всех шестерых богов. Что ты для этого делал?
- Колосился, - ответил Сфинкс и посмотрел на Рейвена своими честными синими глазами.



Дикон Шерола (Deacon)

Отредактировано: 13.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться