Искоренитель

Размер шрифта: - +

XII

В раскалённом воздухе кружились искры и чернёные обрывки нитей сгоревшей травы, которые будто бы первым осенним снегом посыпали выжженную землю. Жарко было, отчего кольчуга горячей становилась и всюду испарина проступала, а меч даже в перчатках скользил. Вдалеке недружелюбно хрустел огонь да твари незнакомые выли, однако вояку и Военега это не страшило ничуть, ибо они неотступно за мною следовали и надёжно спину прикрывали.

От заплетающейся в узел круговерти жары и пыли с трудом дышалось, на глаза из-за ядовитого дыма слёзы наворачивались, но мы видели впереди объятую пламенем арку и, словно волки неделю не евшие в зимнюю стужу, к жертве своей шли, слыша лишь пронзительный зов мук голода долга искоренительского.

Осмотрительно, стараясь не шуметь понапрасну, отряд наш продирался сквозь высокий сухостой и ветки злющие, которые арбалетными болтами бока кололи, пока вскоре не очутился аккурат подле гудящих напряжением ворот.

Из мерцающей и волнующейся глади изливалось малиновое свечение, падающее на осквернённую злом землю; деревья кругом опалены были и продолжали теплиться изнутри, почва походила на пепел, а валежник и вовсе углями сделался, видать, истлев от губительного жара рдяного полотнища. Но тварей злобных нигде так и не обнаружилось, точно затаились они, хотя рокот их неясный по-прежнему витал в воздухе.

Ефимий не поверил собственным глазам, когда увидел полыхающее зарево потусторонних дверей:

– Что за диво то такое? – прошептал он, раздвигая иглы кустов, сглатывая и оседая на корточки.

– Обиталище дьявольское – врата. Вот откуда сила нечистая на свет наш лезет! – укрывая за пазухой свой наречённый камень, Военег сощурился и клинок опустил.

– Они самые. Их-то сигил и держит здесь. Осталось только письмена эти проклятущие разыскать, да поживее, а не то заметят нас! – я высунул голову из укрытия.

Военег согласно кивнул и, прильнув к вояке, ладонь на плечо его положил:

– Только тихо, Ефимий, иначе сеча вместо охоты начаться может.

Бегло оглянувшись по сторонам и чая с ходу сигил найти, я лишь обманулся в надеждах, а Военег с офицером чуть поодаль разбрелись, прислушиваясь и так же наобум ища символ.

Ворота сочились звериной злобой и человеческой ненавистью, отчего казалось, будто шепчут они, чарующим голосом заманивая шагнуть внутрь.

Вокруг потемнело совсем. Злая сила так и изрыгалась скверной из-под каменной подковы врат. Деревья до кончиков ветвей померли, маленькие кустарники иссохли, всё зверьё погибло и трава сотлела, а земля, чудилось, изнутри тьму источала. Воздух кровью и смертью пах; словами лукавыми дрожал да разговор с нами вёл, на свою сторону склоняя речами нечестивыми.

Хоть соратники из вида и пропали, но я поклясться мог, что они тоже глас этот потусторонний слышали, прямо-таки взывающий к предательству.

С места сойти не получалось.

Чем дольше я находился рядом с порталом, тем тревожнее на душе становилось, а желание выйти из засады и прикоснуться к покачивающемуся флёру лишь крепло, настойчиво заглушая жалобный голосок здравого смысла. Пунцовое марево целые горы злата сулило, женщин распрекрасных на любой вкус, невообразимую никем силу божественную, вина райские обещало и лишённую всяческих треволнений да тягот мирских сладостную радость на уставшем от битв сердце, чему действительно было трудно противиться. Однако в то же время призыв злобу пробуждал, и мне сражений хотелось: ещё разок ощутить на коже кровь павших существ, упиваясь их предсмертным страхом, а затем, пожать плоды благодарности людской.

Перед глазами стали мелькать насыщенные видения, где даже запах чуялся да звуки слышались, отчего я окончательно осоловел….

Некто сидел на мягком уютном троне в окружении нескольких высокородных дам, которые веерами тёплый воздух от себя разгоняли да ореолом духов опутывали. Около престола стоял богато накрытый стол, ломящийся от закусок да вин креплёных. Посреди кушаний золотые канделябры светили, подносы серебряные мерцали и кубки каменьями украшенные переливались.

В большом зале окромя правителя и дев миловидных не было никого: лишь несколько кухарок да стража подле дверей, которые далеко впереди заперты оставались.

Вдруг, снаружи раздался грохот воинского снаряжения, а затем, двери распахнулись, и в чертоги вошёл серьёзного вида глава искоренителей, каковой уверенным шагом прильнул к властелину. Дамы за спиной владыки взялись перешёптываться, хваля внешний вид и выправку гостя, а после дружно замолчали, когда служитель оказался насупротив.

Это был Ростислав: живой, здоровый, сосредоточенный, но радостный, как в тот самый день, когда нас по девкам пуститься угораздило.

Он поклонился учтиво, и руку на эфес меча своего положил:

Рад приветствовать вас, ваше величество!

Я наблюдал за всем этим действом со стороны и хотел сорваться с места, крепко обнять своего учителя, пригласить его за стол и яств отведать, однако надменный голос государя не позволил этого, и речи совсем другие вещал:

Дня вам доброго, служитель. Полагаю, с благими вестями ко мне пожаловали?

Истинно так – Ростислав достал свёрнутую бумагу и, не разворачивая её, продолжил. - Смею доложить, что орден мой справился-таки с напастью, и последние врата были запечатаны не далее чем сегодня.

Будимир ухмыльнулся при виде документа с массивной сургучной печатью:

Славная новость! Кроме того, она прекрасно дополнит утреннее известие с северных границ! Офицер Ефимий и войско его оттеснили врага, и со дня на день он соглашения мирного с нагорным народом добьётся.

Да, мой король. Народ только о том и судачит! Я идти могу?

Хорошую ты службу сослужил, Ростислав. От имени королевства северного, и себя лично, я благодарность тебе объявляю – король звонко хлопнул в ладоши.



Kle{V}er

Отредактировано: 09.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться