Искра: последняя из рода энэнра

Часть II. Искра внутри меня

Меня зовут Вера. Смешное имя, правда? Особенно если ты сама ни во что уже не веришь. Но да ладно. Мне двадцать два года, не замужем, если это кому-то интересно. Работаю продавцом в магазине непродовольственных товаров, как это называется на бирже труда, где я стояла непродолжительное, но тяжелое время. По факту биржа труда нужна для того, чтобы помогать людям находить работу, а по сути, получается, что ты никому не нужен и никто тебе ничего не должен. Получив официальный "гордый" статус "безработная" я месяц бегала на собеседования в поисках работы. Наконец повезло. Если можно так выразиться. Став полноправным членом работающейполовины населения я легко влилась в трудовой коллектив. Вру, конечно же.

Коллектив – серпентарий. И то, это сравнение оскорбительно для змей. Работа мало того, что неблагодарная и платят гроши, так еще и начальник старая лысеющая сволочь, которая при любом удобном или не удобном случае проверяет на прочность мои нервы, а заодно и филейную часть моего тела. Я бы и рада все бросить и уйти куда-нибудь, да не могу. Чтобы учиться на заочном отделении юрфака в местном универе, мне нужны деньги, а их, к сожалению, постоянно не хватает.

Выдающимися внешними данными не обладаю, но, наверное, все-таки что-то во мне есть, раз начальник не отлипает. Я невысокая, худая, светло-русая изеленоглазая. Вещи ношу на размер, а то и два больше, чтобы не было соблазна пощупать мои косточки. Хотя,как показала практика, кое-кому это не мешает.

А еще я сирота. Отец бросил нас с мамой, когда мне было два года. Невеликая потеря в моем случае, ведь я его совершенно не помню. Мама забрала меня и переехала в другой город, оборвав связи со всеми, в том числе и со своими родителями, которые винили ее за то, что не удержала мужа – они в нем души не чаяли. Мама растила меня одна, не выйдя снова замуж, решив, что лучше житьтак, чем постоянно ждать нож в спину от человека, которого считаешь родным. Впрочем, жаловаться мне не на что, жили нормально, не шиковали, но и пояса не затягивали. Я свою маму очень любила и на все готова была ради нее. Но год назад её не стало. Моего самого светлого, заботливого, родного человека. Как пережила потерю – до сих пор не понимаю. Несколько месяцев ходила словно мертвая, пустая. Делала только необходимый минимум для поддержки жизнедеятельности, и то скорее на автомате, нежели по желанию. Мне везде мерещилась покойная мама, слышался ее голос, сводя с ума и заставляяхотеть только одного – встретиться с ней вновь. Потеря ощущалась очень остро. Приходя домой, я слышала лишь тишину, видела пустоту, чувствовала запах одиночества вместо звонкого голоса мамы, ее доброй улыбки и аромата свежей выпечки. Это былоболезненное время. Но я справилась, выжила, могу собой гордиться. Наверное.

Я похоронила маму там, где она хотела лежать – на вершине холма, откуда открывается вид на море. Мама часто говорила:

– Вот умру я и единственное, чего хочу в своем посмертии, это смотреть на море и убаюканная шумом волн познать покой, недоступный мне в этой жизни.

Я смеялась и говорила, что вместе там ляжем лет через …цать, потому что прощаться с этим миром нам еще рано. Мама печально улыбалась, будто знала, что в отличие от меня, её время почти пришло. В общем, я исполнила ее желание, хоть путь до этого холма был неблизким, а крохотный кусочек земли стоил всех наших с мамой накоплений и даже небольшого кредита. Но я ни о чем не жалела. Это мой ей подарок, единственный за всю жизнь. До этого только мама баловала меня…

Обо всем этом я думала, глядя на себя в зеркало, собираясь на "любимую" работу. Короткие волосы никак не хотели укладываться без, что называется, петухов и в итоге плюнув на это дело, я несколько раз провела руками по волосам, превратив их в этакий художественный беспорядок. Если закрыть глаза и вообще отвернуться от зеркала можно представить, что это модельная прическа. А так, по большому счету, все равно, что там у меня на голове.

Тяжело вздохнув, подняла с пола свободные черные джинсы. Стряхнув с них шерсть моей кошки, которая приблудилась ко мне почти сразу после смерти мамы, я в очередной раз отчитала усатую за безалаберность. Хотя, на самом деле из нас двоих самой безалаберной была я сама.

– Бусинка! В сотый раз тебе повторяю, что спать на моих вещах, тем более черных, это верх наглости! Я запрещаю тебе так себя вести!

Бусинка, с удобством устроившаяся на моей подушке, лениво приоткрыла один глаз. Судя по всему ей было глубоко фиолетово на мои переживания и уж тем более на брошенные где попало джинсы. Улыбнувшись, подошла к кошке и чмокнула ее в мокрый нос. Как можно злиться на такое чудо?

Я возвращалась домой из крематория, прижимая к себе урну с прахом мамы (еще одно ее желание). Помню, что шел сильный дождь, моя траурная одежда давно превратилась в мокрую тряпку, потому что зонт я с собой не взяла. Мне тогда вообще было все равно идет дождь или снег, день на улице или ночь. Единственное, что меня волновало – защита мамы от природной стихии. Благо урна была герметична и вода туда не попадала. Так вот, отошла от темы.

Я брела какими-то улицами, на которые в нормальное время вряд ли бы зашла без сопровождения из полицейских и собак. Из этого замороженного состояния меня вывел плач котенка. Его бы я ни с чем не перепутала. Я очень любила и до сих пор люблю кошек:в нашем дворе много бродячих, каждой усатой я дала имя, а в сумке у меня всегда лежал пакетик-другой мягкого корма, на случай если встречу кого-то из своих подопечных.