Искры огня. Академия Пяти Стихий

Глава 4. Наставник и мучитель

Я успела вскочить на ноги прежде, чем дверь распахнулась. Проклятие, забыла ее запереть. Но тут же все слова, готовые вырваться, замерли у меня на языке.

На пороге стоял Ран. Раннитар Маринер. Он почти не изменился с нашей последней встречи два года назад, когда приезжал в поместье в гости к Димеру. Маг стихии воды. Светлые волосы, а глаза темные, как ночь. Я чувствовала, как алеют щеки. Зачем он здесь?

— Привет, Кора, — поздоровался он без тени улыбки. — Ты подросла.

— Привет, — прошептала я, продолжая не верить своим глазам и ушам.

Два года назад он меня едва замечал. За все время пребывания у нас все общение свелось к двум кивкам головы — когда нас знакомили, и когда он уезжал. Оказывается, он помнит, как меня зовут.

— Разобрала вещи? — спросил Ран. — Тогда пошли.

— Куда? — пролепетала я, запутавшись окончательно. Голова просто отказывалась работать нормально.

— Не будем терять времени зря. У нас есть половина дня, чтобы начать тренироваться.

Только сейчас я заметила в его руках два деревянных меча, и брови против моей воли удивленно поползли вверх.

— Тебе Димер ничего не сказал? — Ран, видимо, только сейчас понял, что его появление на пороге комнаты стало для меня полной неожиданностью. — Вот…

Хотел выругаться, но посмотрел на меня и проглотил ругательство.

— Я не в восторге, если честно, от этой затеи — заявил он, наконец. — Твой отец попросил моего отца, а тот директора — они друзья детства. Отказать было нельзя. В общем, с этого дня я буду подтягивать тебя по физической подготовке.

Вид у Рана был злой и недовольный. Я прекрасно его понимала — неприятно делать что-то против воли, вдвойне неприятно, если отказать нет ни единой возможности. И посочувствовала Рану от души — более неспособную ученицу еще поискать. Но, признаюсь, хотя мысль о ненавистном мечевом бое заставила содрогнуться, такой наставник, как Ран, меня устраивал.

Ран заметил отблески радостного волнения на моем лице и сказал, как отрезал:

— Я не завожу интрижек с первокурсницами. Тем более если они сестры моих друзей. Да к тому же пустышки, которых потом и родителям не представишь — тут же наследства лишат.

Я вспыхнула, как спичка, лицо залила краска стыда. Как обидно. Достаточно было бы и первых двух пунктов, чтобы я никогда не попыталась сблизиться. Зачем же так? Я стояла, втянув голову в плечи. Ощущение было, будто он меня ударил.

— Пошли уж, ладно. Не реви только.

Мне показалось, что я услышала в его голосе нотки раскаяния, но, конечно, он не извинился. А я сделала вид, что все в порядке. Отец, с его неуместной просьбой к директору, и меня поставил в безвыходное положение. К чему это все? Допустим, получу я за физическую подготовку не «весьма посредственно», а «приемлемо», и что это изменит в моей жизни?

Ран шагал впереди, даже не оглядывался. Мы пришли на маленький пятачок свободной земли, что располагался перед нашим спальным корпусом.

— Сегодня здесь потренируемся, завтра пойдем на полигон, — сказал Ран, протягивая мне один из деревянных мечей.

Я взвесила его в руке — совсем легкий, таким, пожалуй, я даже смогу наносить удары. И все же посчитала нужным напомнить:

— Ран, ты ведь знаешь… В реальном бою магия всегда придает сил, а я… Ну, понимаешь, настоящий меч я и в руках не смогу удержать.

— Точность часто бывает важнее силы. Твой меч может быть легким, — отрывисто сказал он, уже становясь в позицию напротив меня.

Ран времени даром не теряет. Я же хоть и взяла меч, но была совсем не готова.

— Я в платье, — сказала я, виновато разводя руками — мол, занятия отменяются, ничего не могу поделать.

— Кора, я только хочу оценить, на что ты способна, чтобы к следующему занятию выработать стратегию. Нападай!

И что тут оценивать? Я всегда была неловкой, неуклюжей и трусливой соперницей, и реальном бою едва ли прожила бы дольше десяти секунд. Но делать нечего, вздохнув, я кинулась на Рана. Мой деревянный меч с силой ударил по его мечу и отскочил, едва не стукнув по лбу.

— Что это сейчас было? — спросил мой наставник, и тонкие темные брови изогнулись в непритворном изумлении.

— Что-что, — буркнула я, потирая запястье, которое успела потянуть, вложив всю силу в удар. — Нападаю!

— А до этого момента кто-нибудь тебе говорил о том, что нападать надо на человека? Какой толк будет от нападения, если ты будешь стараться ударить меч? Он плакать не станет. Ты должна стараться нанести удар по мне. И уже моя забота — парировать или отступить.

Проклятие. Говорили, ага. Давным-давно. Просто так получилось, что последние пару лет я в основном дралась с чучелом, а оно не парировало и не отступало.

— Нападай! — жестко повторил Ран, делая несколько шагов по невидимой окружности, заставляя меня поворачиваться следом за ним. Вот, теперь еще солнце слепит глаза. Я еле могла различить темный силуэт, поэтому, не теряя времени даром, кинулась вперед, подпрыгнула и… Кубарем покатилась по траве, больно ударившись локтями и коленями.

— Никогда не позволяй противнику занять более выгодную позицию. Изначально у тебя было преимущество, которое ты потеряла, — солнце располагалось за твоей спиной и слепило меня.

Ран протянул мне ладонь, помогая подняться с земли. Ждал, пока я отряхнусь — новое дорожное платье теперь все в травяном соке, испорчено безвозвратно, — и продолжал говорить:

— Всегда твердо стой обеими ступнями на земле. Даже перенос веса с одной ноги на другую, даже то, что ты оторвала пятку от земли — уже потеря баланса. Ты предоставляешь возможность противнику тебя сбить с ног. Что я сейчас и показал.