Искры в таёжной ночи

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ Мелех, катер и «Медведь»

Глава первая, в которой Женька встречается со старым знакомым, а потом вспоминает о принятом накануне волевом решении, вызвавшем неподдельный гнев Женькиного работодателя

Заведение называлось «Три ерша». Это была обычная рюмочная, одна из тех, которые в народе любят называть «капельницами». В продаже имелся соответствующий ассортимент напитков и закусок, тутошний контингент чинно восседал за столиками, травя байки и небылицы, приправляя свои россказни крепким российским матерком. Несколько забулдыг с опухшими лицами хлебали мутноватое пиво, мешали его с водкой, постоянно курили, стряхивая пепел в пепельницы, сделанные из обрезанных пивных банок. Перед Мелеховским на столе лежала пустая бутылка, рядом стоял горшочек с остатками жаркого из свиной вырезки и картошки.

Женька всё время косился на средних лет барменшу с осветлёнными волосами, яркой помадой на губах и плохо подведёнными глазами. Женщина стояла у стойки и чистила свои длинные ногти обычной зубочисткой. Женьке всё время казалось, что женщина смотрит на него осуждающе из-за того, что в отличие от прочих посетителей он не купил ничего путного, а коротал вечер за бутылочкой минералки с газом. Софья сидела напротив. Перед ней стоял высокий стакан с апельсиновым соком, к которому она даже не прикоснулась. Мелеховский курил «Приму» и, время от времени, ковырял остатки жаркого ложкой. Сегодня этот крупный и сильный мужчина уже не казался таким уж страшным, каким он показался Женьке при их первой встрече. Взгляд бывшего охотника-промысловика был слегка затуманен, но речь была вполне связной, хоть и неторопливой.

– Водка, ведь это она проклятая, Юрку Рыкова сгубила. Водка и упырь этот  Ванька – это он во всём виноват, сука, а лось, что с него взять? Он же тоже божья тварь, а всякая тварь за жизнь свою борется, эх! – Мелех махнул рукой.

Женьку позабавило: «А этот бывший уголовник, оказывается защитник животных». Мелех продолжал:

– Приняли мы тогда на грудь, – он щёлкнул себя по кадыку, – изрядно приняли. В лес пошли, да там ещё добавили. Заплутали малость, чуть не потеряли друг друга. Если бы не батя твой, Соннка, он, из нас троих, как всегда, самый трезвый был, точно бы из лесу не вышли. Как уж тот лось тогда на нас вышел, или мы на него? Бывает, рыщешь по тайге, рыщешь-рыщешь, и ничего, а тут на тебе... Не зря же говорят – везёт дуракам и пьяницам. Вот только везение это нам боком вышло. Видим – лось, да как жахнем разом из всех стволов. Он как шарахнется, два скачка сделал, потом на колени припал, потом опять встаёт… и в кусты. В кустах всё же упал, не то обессилел, не то застрял. Замер наш лось и не шевелится. 

Женьку позабавило: «А этот бывший уголовник, оказывается защитник животных». Мелех продолжал:

– Приняли мы тогда на грудь, – он щёлкнул себя по кадыку, – изрядно приняли. В лес пошли, да там ещё добавили. Заплутали малость, чуть не потеряли друг друга. Если бы не батя твой, Соннка, он, из нас троих, как всегда, самый трезвый был, точно бы из лесу не вышли. Как уж тот лось тогда на нас вышел, или мы на него? Бывает, рыщешь по тайге, рыщешь-рыщешь, и ничего, а тут на тебе... Не зря же говорят – везёт дуракам и пьяницам. Вот только везение это нам боком вышло. Видим – лось, да как жахнем разом из всех стволов. Он как шарахнется, два скачка сделал, потом на колени припал, потом опять встаёт… и в кусты. В кустах всё же упал, не то обессилел, не то застрял. Замер наш лось и не шевелится. 

Матвей говорит: «Надо бы добить». Порылись по карманам, смотрим, а у нас одна мелкая дробь – cобирались по-пьяни, взяли, что первое под руку попалось – только у Ваньки два «Совестра»  оказалось. Так вы подумайте, что он, гад, сделал – зажал ведь, падлюка, взял и зажал. «Чего очканули, трусы? – смеётся. – Подальше отойдите, раз в штанах посырело, я его и так добью, без ружья!» Выхватывает Ванька нож и в кусты, а сам еле на ногах стоит. Мы с Матвеем его было держать, а он, сука, мне локтем и прямо в нос, кровища пошла. Нет, так-то оно случайно вышло, не глядя Ванька бил, только рухнул я, как подкошенный. Матвея-то он от себя, вообще, точно котёнка отбросил. Здоровый был Ванька чертяка, здоровый и безбашенный. Это он сейчас немного попритих. Дашка, жёнка его московская, это она его слегка приструнила. Та ещё штучка, так вот…

Мелеховский сделал паузу и махнул рукой скучающей за стойкой барменше.

– Люсь, плесни ка мне разливного две кружечки.

– Я схожу, – тут же сообразил Женька и подошёл к стойке.

Женщина неторопливо налила пиво, парку раз сняв при этом пену обычной алюминиевой ложкой, потом ехидно так прошипела:

– Может ещё минералочки?

– Дайте лучше орешки.

Женька бросил на прилавок две мятые «сотки» и вернулся за свой стол с двумя полными кружками и арахисом.

– Вот и добре, а то в горле пересохло, – улыбнулся Мелеховский. – Ты уж прости меня, парень, за тот случай. Ну, за куртку твою. Я ж тогда вот за неё, – мужчина обнял Софью за плечи. – Она ж мне как родная.

– Проехали, – буркнул Женька. – Что дальше-то было?