Искупление грехов

Беглянка

Джи всегда мечтала перебраться в большой город. Вернутся в родной Лос-Анджелес, откуда она была родом, вернутся домой.Выбраться из пригородной глуши Мексики, куда их с матерью закинула судьба- злодейка, еще до ее рождения Мать из дому выставил родной отец, когда та уже была на седьмом или восьмом месяце беременности. Во всех их бедах Эсма все время обвиняла отца Джи. Она никогда не говорила, что именно конкретно сделал он, и что послужило причиной того, что ее выставили собственные родные. Но проклятие сыпались в его  адрес. Сколько девушка себя помнила, как расспросы матери об отце заканчивались длинными нравоучениями, и долгой тирадой про то, что Джи должна во всем ее слушать и не упоминать в ее присутствии даже слова «отец». Почему они живут вот уже восемнадцать лет. Но сегодня материнские нравоучения не пугали девушку, сегодня она решила раз и навсегда покинуть этот отстойник, эту богом забытую деревушку. Ведь вчера она похоронила мать, и больше ее ни что не держало в этом месте.. Ее матери постоянно требовались дорогостоящие лекарства, но денег на них вечно не хватало. С тех пор как они перебрались сюда, и после родов ее здоровье значительно ухудшилось. Джи не знала, как помочь матери. После школы она ехала, домой поделав быстро уроки, отправлялась на подработку в кафе, что располагалось в городишке, в нескольких километрах от деревни. И так был каждый день. Выходных у девушки не было, до того дня как она пришла домой с работы и не обнаружило на койке в комнате что была и прихожей и кухней и спальней, бездыханное тело матери. Она не шевелилась, не встречала ее как обычно пререканиями насчёт отца. Просто свернувшись калачиком, лежала спиной к входу, лицом к стене. Хребет проступал сквозь синеватого цвета кожу, подобно острым шипам. Джи позвала мать по имени, но подойдя и дотронувшись до плеча, поняла, что на ее оклик никто не откликнется. Наутро были похороны. Суета. Церемония похорон прошла скромно, собрались лишь те, кто знал Эсму за эти восемнадцать с половиной лет. Соседи, такие же бедняки и выкинутые судьбой люди. Армандо один из соседей помог сколотить гроб. Вместе с Хосе,( еще одним их соседом), они вырыли яму на местном кладбище, сколотили крест и нацарапали на нем имя матери ее год рождения и дату смерти.

«Вот и все»- подумала Джи - «Здесь меня больше ничего не держит»
 

Вернувшись, домой девушка по привычке приготовила ужин на двоих и лишь спустя какое-то время вспомнила, что сегодня ей ужинать одной. Отдала часть ужина матери бродячему псу. Затем легла спать а на утро…

Одев джинсы с кучей прорезей и топ с открытыми плечами, девушка взяла документы и собрала лишь необходимые вещи в рюкзак и попрощавшись с родными стенами направилась в сторону трассы. Там она собиралась поймать попутку что бы ее добросили к границе Мексики и США.

Идя по обочине трассы, она голосовал, когда на горизонте появлялась очередная, машина будь-то легковая или грузовик, ей было все равно лишь бы поскорей уехать из этой глуши. Ее короткие пепельного цвета волосы трепал ветер, а голубые выразительные глаза слезились от придорожной пыли. На губах поблескивал блеск для губ с клубничным вкусом, но со временем его пришлось стереть, ибо губы покрывала все та же пыль. Она попадала вместе с воздухом с ее легкие и скрипела на зубах, оставляя неприятный привкус во рту. От нее начинало слегка першить в горле. Кроссовки марки Nike так же были покрыты желтым налетом из песка и пыли. Эта гадость попала даже во внутрь от чего девушке казалось, что она ступает по рассыпанному сахару.

Пыли становилось больше, когда фуры груженые всевозможным товаром, одна за другой пролетал мимо, поднимая ее в воздух. Тогда Джи прикрывала ладонью рот и нос. Задерживая на время дыхание. Ее черный топ вскоре стал, как и джинсы покрыт этой самой пылью. Но в отличие от джинсов, что были светлого цвета, черный топ очень быстро терял свой цвет и чистоту.

Так прошел не один час. Гул от моторов машин редко прерывал тишину и стрекот саранчи и кузнечиков. Хотя последних в этой местности было мало. Джи устала. Ее ноги уже начинали болеть в область икр, чуть ниже колен. Солнце нещадно палило, придавая и так смуглой коже девушки еще более бронзовый оттенок. День медленно клонился к концу. Наконец ближе к вечеру ей все таки удалось поймать попутку. Водила фуры, груженной трубами, закреплёнными специальными тросами, остановился и подобрал девчонку. Стоило дверце машины открыться, как внос ударил запах дешевых сигарет и пива. От таких ароматов у Джи закружилась голова. Тошнота поднялась комом к горлу, но девушка сумела сдержать рвотные позывы и влезла в кабину, слабо улыбнувшись водителю фуры.

- Далеко собралась девочка?- голос грубый прокуренный, заросшее двухнедельной щетиной лицо водилы с интересом рассматривала новую попутчицу. Огромные синяки под серыми выразительными глазами и красные веки свидетельствовали о нарушении сна.

«Скорее всего, от бессонницы»- подумала про себя Джи. Напарника в кабине водителя не наблюдалось, это объясняло усталый взгляд водилы и причину, почему он ее подобрал.

«Видимо рейс долгий»- мелькнула мысль в голове, но девушка не стала придаваться столь подробному анализу и отбросив все лишнее из головы. Ответила на вопрос.

- Еду на учебу, к родственникам в США, мне бы до границы добраться, а там уже встретят - врать она научилась еще с малых лет. Джи знала что ложь не всегда благо, однако в данный момент делиться с первом встречным совей историей было неразумно. Мало ли что у этого водилы на уме?

- Учеба это хорошо - мужчина хмыкнул про себя. Дальнейший путь они ехали молча, а на землю медленно и неизбежно спускалась ночь.