Искупление Тьмой Убийца 2

Глава II СТРАШНЫЕ СКАЗКИ (1)

7 ноября 2016

Лес все еще оставался неизменным: высокие и болезненно тонкие стволы деревьев, упирающиеся в небо, под ногами коричневые влажные от дождя листья, в воздухе висит белый смог. Где-то вдали сквозь туман протискивается шум движущихся по дороге машин. Миг, гудящий звук, и затем вновь сосущая тишина. По моей коже от звука бегут мурашки. А затем я начинаю идти, и чутко прислушиваюсь к звукам собственных шагов, сминающих листья. Едва слышу себя.

Деревья повсюду. Они не выглядят красиво, но все равно не могу отвести взгляда от их голых стволов. Внизу, в два человеческих роста – ни одной ветви, зато наверху их хоть отбавляй: корявых, похожих на отрубленные человеческие руки, раскинутые в стороны.

Сыро и холодно.

И страшно.

Страшно потому, что я знаю: сейчас увижу Скалларк. Каждый день она лежит на земле, а ее тело в костюме Невесты тут и там накрыто гниющими коричневыми листьями. Мертвое создание в белоснежном платье посреди мертвого леса в мертвой тишине. Смотрит на меня пустыми глазами. Неизвестный не позаботился о том, чтобы прикрыть ее веки, и хоть я делаю это каждую ночь – закрываю ее глаза – они все равно осуждающе продолжают смотреть.

Голова Скалларк повернута на бок, опрокинута на плечо. Но, не смотря на это, ее остекленевшие глаза, подернутые дымкой, буравят меня, разъедая до глубины души. Каждую ночь ее глаза кричат: «Ты виновата!», и каждую ночь я шепчу в ответ: «Я знаю, Скалларк».

После этого я проснулась. Точнее просто открыла глаза – кажется, я и не спала вовсе. Уже давно не спала. Чувствуя себя хуже некуда села на диване и откинула покрывало. Посмотрела прямо перед собой, наткнулась взглядом на девушек, жестоко убитых Криттонским Потрошителем, и дотянулась до мобильника, лежащего на полу у дивана.

Каждый день все то же. Ночные кошмары, а затем реальность, где мне обаятельно улыбаются мертвые женские лица.

Детектив Дин снова оставил сообщение с просьбой (приказом) о встрече. Не знаю, чего он добивается – что я изменю свои показания? Или надеется, что выбьет из меня «настоящую» правду?

Я спрятала телефон, поднимаясь на ноги.

Ни того, ни другого не произойдет, ведь правда лишь одна – та, которую детектив Дин не желает принимать.

Дни стали пустыми. Казалось, что ничего не происходит. Нет, время не замедлилось. Просто я смотрю по-другому. Так медленно поворачиваюсь вслед за временем, что оно успевает два раза проскользнуть мимо меня. Мчится вперед. Я лишь успеваю почувствовать на своем лице смрадный запах. Так пахнет тайная квартира. Она покрылась трупными пятнами. Пахнет плесенью и мертвечиной. Пахнет гниющей кожей. Пахнет вываливающимися из глазниц глазными яблоками.

Отвратительно.

Чтобы отделаться от этого отвратительного чувства, я взяла свои вещи и вышла из квартиры. Заперла дверь и кинула ключ в карман к таблеткам. Не хочу возвращаться сюда. Здесь пахнет мертвым человеком.

Здесь пахнет мной.

***

В городской больнице запах был совсем другой.

По прохладным широким коридорам, освещенным лампами, разгоняющими сумрак, проникающий улицы, разнесся стойкий аромат лекарств, хлорки и больных. Это лучше тайной квартиры, потому что здесь людям можно помочь. Их можно вылечить, спасти. А вот мне уже никто не поможет.

...

Дориан Харрингтон словно караулил меня – стоило ступить на лестницу, как он тут же схватил меня в тиски, сжав на моем локте крепкие пальцы. В его голосе слышалась боль, когда он шепотом спросил:

- Кая? Ну когда же ты вернешься домой? Когда прекратишь валять дурака? – При последнем слове я уставилась на него с каменным выражением лица, но Дориан не смутился, а его глаза наполнились блеском сожаления. От него тоже пахнет мертвечиной. – Кая, ему плохо без тебя. Возвращайся, пожалуйста, пожалуйста! Возвращайся домой!

- Дориан, - ровным тоном сказала я, осторожно убирая с халата его пальцы. – У меня больше нет дома.

Он сам отступил; отшатнулся от меня словно от огня, словно испугался, разочаровался. В глазах появилось что-то чужое, незнакомое, а руки повисли вдоль тела как две белые безвольные веревки. Я не стала трусливо сбегать, а терпеливо ждала возражений, объяснений, хоть чего-нибудь. Но Дориан ничего не отвечал, потому что знал: это правда. У меня больше ничего нет.

Он отвернулся и ушел, и, глядя в его прямую спину, я знала, что он продолжит думать над происходящем. Дориан будет пытаться анализировать, найти какой-нибудь выход. Пусть. Несмотря на жалкие попытки, он знает: у нас нет выхода. Ни у него, ни у меня.

Отмахнувшись от невеселых мыслей, я поднялась на второй этаж, чтобы заняться рутиной: сделать обход палат и, под руководством доктора Арнетта, проверить пациентов. Повседневные занятия спасают. От Скалларк. От Аспена. Я не знаю, что той ночью случилось и боюсь думать о том, что не узнаю никогда. Боюсь думать о том, что никогда не узнаю, что Скалларк жива и здорова, никогда не увижу улыбку Аспена. Никогда не поговорю с ним.

- Доктор Айрленд! – мне на плечо легла и тут же исчезла рука доктора Арнетта. Его вытянутая фигура присоединилась слева. – Как дела, доктор Айрленд?

Он специально называл меня доктором, надеясь, что мое лицо перекосится. Мне действительно было не по себе. Чувство было такое, будто с каждым таким обращением на мои плечи ложится громадная ответственность, и теперь я не только за жизни Скалларк и Аспена в ответе, но и за жизни других людей. Они ждут, что я приду им на помощь. Но я больше не могу. Я не буду бороться.

Когда я говорила Аспену, что помогу ему спасти Скалларк, я не знала всей правды. Когда я собиралась бороться до конца, когда я хотела жить, когда думала, что время еще настанет – я не знала всей правды. Не знала, что не успела пожить. Не знала, что уже никогда не успею. Никогда не попаду на Аляску. Никогда не увижу дядюшку Пола в Румынии. Никогда не... больше никогда.