Искупление Тьмой Убийца 2

Глава IV ТЫСЯЧА БЕССОННЫХ НОЧЕЙ (1)

Когда Леда Стивенсон пришла в себя и открыла глаза, она увидела только незнакомый потолок в незнакомой квартире и незнакомое одеяло черного цвета с темно-бордовыми ромбами, под которым она спала. Пахло незнакомо и по-мужски: гелем для душа с нотками цитруса, еще немного пылью и сыростью – она просачивалась сквозь плотно закрытую балконную дверь слева. По запотевшему стеклу лениво стекали дождевые капли, впитываясь в дерево.

Леда с трудом села и совсем не удивилась, увидев, что она лишилась маминого платья. Теперь на ней было другое платье из ее шкафа – ужасное темно-коричневое ниже колен. Она нахмурилась: это ее жуткая одежда, но не ее комната и не ее кровать. Неужели она сейчас находится в квартире... в его квартире?

Леда откинула одеяло и ступила на деревянный пол. Он был прохладным, почти холодным, но тем не менее приятным. Испытывая неловкость, но в большей степени любопытство, она ступила в проем между ширмой и книжным стеллажом, разделившим комнату на две половины, и увидела детектива Дина. Одет он был по-домашнему: в свободную футболку навыпуск и темные спортивные штаны.

Детектив находился в той части квартиры, которая имела честь считаться кухней. От основной части небольшой квартиры она была отделена стойкой и двумя табуретами. Помимо этого здесь находились буфет, две рабочие тумбочки, плита и холодильник. Детектив как раз пытался что-то приготовить – Леда услышала его невнятное бормотание:

- Так... курица есть, вода тоже есть... мм... - он посмотрел куда-то в сторону и вновь произнес: - Лук, петрушка... морковь. Ага, все есть, отлично!

Леда медленно приблизилась к молодому человеку, стараясь заглянуть за его плечо.

- Что вы делаете?

- Господи! – он обернулся, выронив пачку с солью. Она рассыпалась на столе серебряным пятном, но детектив Дин даже не повернул головы, он смотрел только на Леду. Опомнившись, он прочистил горло и произнес: - Прости. Совсем забыл, что ты в соседней... э-э... комнате. У меня здесь нечасто бывают гости.

Леда бесстрастно спросила:

- Зачем вы это сделали?

- Зачем сделал что? Зачем рассыпал соль?

Он специально насмехается над ней, поняла Леда. Она тут же нахмурилась и вскинула подбородок.

- Нет, мне все равно, чем вы занимаетесь в своей квартире и сколько соли рассыпаете. Но, детектив Дин, зачем вы вытащили меня из ванной? Зачем вы вернулись в мой дом и вмешались? Вам не пришло в голову, что раз я была там, значит это моя воля? Зачем вы притащили меня к себе?

- Ты не оказывала сопротивления. И я сделал это потому, что я... пообещал твоей тете позаботиться о тебе, - нашелся он.

- Моя тетя сейчас в вашем участке, и она подозревается в преступлениях! – резким тоном заявила Леда, не поверив Дину. – И я очень сомневаюсь в том, что вы решили ей помочь. Вы не похожи на человека, который делает что-то по доброте душевной. Что вам нужно?

Она замолчала, и Дин сперва решил, что она хочет перевести дыхание, но потом понял, что она дает ему шанс ответить.

- Нет.

- Нет? – переспросила Леда, чувствуя себя уязвимой. Она ненавидела это – быть не как все, быть белой вороной, быть той, на кого обращали внимание, в кого тыкали пальцем, пинали, издевались. И вот теперь на нее обратил внимание этот странный человек, который теперь чего-то от нее хочет.

- Нет, - мягко подтвердил Дин, глядя ей прямо в глаза, – я ничего от тебя не хочу.

- Вы ничего не должны моей тете, поэтому я не вижу в ваших действиях смысла.

- А я не вижу смысла в этом рецепте по приготовлению бульона.

Леду не так-то просто было сбить с толку. Она вспыхнула, тут же краснея от смешанных чувств.

- Почему вы не воспринимаете серьезно мои слова?! Несмотря на сказанное тетей Лаурой, вы не имели права лезть в чужую жизнь!

- Это моя работа, девочка, спасать людей.

- Я не девочка!

Дин тяжело вздохнул, а Леда вдруг увидела за его плечом своего отца и похолодела. Его дорогая импортная рубашка была окровавлена собственной кровью, а из груди все еще торчал нож. Голубые глаза блестели насмешкой. Он кивнул на Дина и улыбнулся Леде, шепнув одними губами, будто детектив мое его услышать:

- Он ничего от тебя не хочет? И ты веришь в это, малышка? А ты ведь хочешь его, да? Его тело... - отец осмотрел нахмурившегося детектива Дина, стоящего к нему спиной, с головы до ног, и вынес вердикт: - в отличной форме.

- Что? – немного смущенно спросил Дин. В этот момент, увидев, как Леда Стивенсон смотрит на него, он засомневался впервые. Нет, он не жалел, что спас ей жизнь; он не жалел, что перевязал ее хрупкие запястья, на которых остались отпечатки его пальцев. Но он пожалел, что привел ее в свою квартиру. Она была его тихой гаванью. Никто кроме покойного детектива Гаррисона не был у него в гостях и не нарушал его покой. Здесь Дин мог подумать о своей жизни и о том, к каким чертям она катится, о поисках Криттонского Потрошителя, о неизвестном Ангеле Милосердия. Но теперь здесь эта чудачка Леда Стивенсон, которая немножко, самую малость (он бы никогда не признался) наводит на него страх.

- Ничего... - слабым голосом прошелестела Леда, глядя за плечо детектива. Отец кивнул на его напряженную спину в мятой футболке:

- Не знал, что тебе нравятся такие типы, сахарок. – Леду при этом прозвище передернуло, и Эндрю Дин сильнее нахмурился. Он предчувствовал очередной ее «закидон». Вдруг сейчас начнет бегать по его квартире и все крушить и ломать? А как же его замок? О нем-то Дин не подумал.