Искупление Тьмой Убийца 2

Глава VI ДЕВУШКА ЗА СТЕКЛОМ (2)

***

Лето 2013

Для меня военная школа стала пыткой, ведь после смерти Джорджи и убийства Стивен я больше не могла сражаться. Когда напротив меня встал курсант в военной униформе, я просто застыла. И когда он схватил меня поперек туловища, пытаясь опрокинуть в грязь, я не смогла дать отпор, но в то же время не могла позволить ему победить себя. Изо всех сил держалась на ногах, скользя ботинками по грязи, и пыталась забыть безумную ярость в груди, вспыхнувшую во мне в ту секунду, когда я избивала Стивена.

Передо мной не Стивен. Передо мной обычный парень.

Мое пассивное сопротивление не могло остаться незамеченным, и инструктор тут же направился ко мне, завопив, брызжа слюной:

- КУРСАНТ!

Десять минут спустя сержант заставил меня принять упор лежа. Мои ноги находились в десяти сантиметрах от земли на перекладине, ладони утопали в грязи. В то время как другие курсанты продолжали действовать по приказу, я опускалась на согнутых локтях и поднималась вновь, чувствуя, что позвоночник прогнулся дугой и сил подниматься больше нет.

- Рукопашный бой, - произнес инструктор четким голосом стоя надо мной – видно лишь черные запылившиеся носки ботинок перед моим носом, - это часто спасение твоей жизни. Ты должна выкладываться по полной! Здесь не место слабакам!

- Да, сержант, - автоматически сказала я. Мысленно считала. Мозг вдруг стал вырисовывать цифры в виде разноцветных картинок. Когда опускаюсь на согнутых локтях, тяжело выдыхая в землю и чувствуя как между лопаток вспыхивает жар, появляется салатовая цифра двадцать три. Она все еще скачет вокруг, когда я поднимаюсь, заставляя кости разогнуться. Затем появляется фиолетовая цифра двадцать четыре. А инструктор между тем продолжает.

- Давай, курсант Айрленд. Покажи, зачем ты здесь! – рыкнул он, согнув ноги в коленях и склонившись вперед, чтобы видеть мой взгляд. Я сквозь пот смотрела только перед собой, на цифры двадцать семь и двадцать восемь. – Может, это не для тебя?! – спросил он, выпрямляясь. Меня окатило волной его презрения. – Может тебе стоит вернуться домой, курсант?!

- Нет, сэр.

- ТОГДА БОРИСЬ ДО КОНЦА И НЕ СМЕЙ СДАВАТЬСЯ!

- ДА, СЭР!

- Можешь отдохнуть три минуты, - смилостивился сержант, и я упала на колени, но тут же поднялась. В мышцах горела молочная кислота, но это лучше, чем сломанные пальцы или пересадка кожи. – И отправляйся назад. Ты здесь для того, чтобы победить. А если нет, возвращайся к мамочке.

Он ушел, и я поплелась назад, где на поле продолжали бороться остальные курсанты, прибывшие сегодня в лагерь. К сожалению, я не могу вернуться «к мамочке». Отец ни за что меня не простит, если я сдамся, поэтому я получу этим летом диплом и предъявлю его отцу. И навсегда распрощаюсь с военной карьерой. Пока что рано.

Когда он перестал разговаривать со мной весной на целых две недели, высказав все, что думает о моей мечте стать врачом, я испугалась. А вдруг так будет продолжаться? А вдруг он никогда не простит меня? А что если он прав и мне стоит двигаться дальше по намеченному маршруту, а не сворачивать с пути?

Всякий раз я отметала все вопросы и сомнения. Ведь я поступаю верно. Я не хочу быть как они. Я не хочу бороться за свою жизнь. Я хочу бороться за чужие жизни и делать это не при помощи кулаков и ножей, а при помощи скальпеля и своего мозга.

После того как я с большим трудом и при этом задев еще одну пару курсантов, завалила на землю Лоренса – моего оппонента, - дело пошло веселее. После, когда необходимость причинять боль отпала, я почувствовала в мышцах огонь и жажду к победе. Лоренс при этом успевал шутить на тему гендерных признаков, но я игнорировала его. Инструктор раздал нам всем налобные фонарики и дал четкий приказ бежать три километра вокруг лагеря.

Ночью делать это ничуть не сложнее, чем днем. Слышно только топот ботинок по дороге. Повсюду толкотня потных и изможденных тел, и каждый курсант пытается обогнать противника. Вот только инструкторы, неустанно следящие за нашей разминкой, напоминают:

- Вы больше не одиночки. Рядом напарник. И если он совершит ошибку, вы за нее ответите.

Мне было плевать на напарника, главное – не упасть, иначе задавят. Но если упадет Лоренс, мне придется тащить его на себе. А если упаду я, ему придется делать петлю и тащить меня за собой. Поэтому нам пришлось присматривать друг за другом.

Долгое время слышался ритмичный топот ног и громкое дыхание. Я чувствовала, что мышцы пылают будто в адском огне. Даже не было сил подумать о чем-то другом кроме боли. Повсюду усталость, жажда, желание завалиться на койку и проспать пару-тройку часов. А еще меня беспрестанно терзал страшный вопрос. Вдруг это случится сегодня? Мое проклятие – мои приступы. Вдруг я упаду в судорогах именно сейчас, когда я заключена в ловушку среди потных мужских и женских тел?

После выматывающей беготни пришло время к заключительному экзамену первого дня: полосе препятствий на освещенной фонарями пустоши. Всего – десять штук. Вокруг шумное дыхание и запах пота. Слышатся крики инструкторов. Они поливают курсантов грязью, орут на них как на тупых животных.

- Ползи влево! Я СКАЗАЛ «ВЛЕВО», ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?!

Меня от них тошнит. Это заметил Лоренс, когда мы вместе ползли вверх по сетке. В глаза затекал пот, и я усиленно моргала и терла щеки о грубую ткань униформы. Сомневаюсь, что Лоренс чувствовал себя лучше, но он все равно в темноте успел рассмотреть мое бледное лицо, о чем не преминул сообщить:

- Айрленд, тебя, случайно, не стошнит?

- Нет.

Ну и зрение у него.

- Ну же, - он взобрался на пару шагов выше меня, проворно цепляясь смуглыми пальцами за сетку и чуть не отдавив мне ладонь. Я подсознательно боялась оказать давление на правую руку и из-за этого тормозила на несколько секунд. – Мне-то можешь сказать правду.