Искупление Тьмой Убийца 2

Глава VII ПОСЛАНИЕ В БУТЫЛКЕ (1)

10 ноября 2016

Утро было пасмурным и сырым. Эттон-Крик не сопротивлялся ноябрю; он позволил убаюкать себя шепотом ветров, проникших в город, позволил бережно накрыть себя тонким снежным одеялом из колючих снежинок. Если так можно сказать о городе, он казался одиноким. Как человек без семьи и друзей. Он ушел куда-то далеко в горы и решил жить в побитой ветрами хижине, каждое утро наблюдая за тем, как встает солнце. По вечерам единственное его увлечение – смотреть на кроваво-красный закат.

Эттон-Крик был одиночкой. Он в одиночестве смотрел на скалистые горы, на изумрудные, пышные леса, хранившие свои секреты. Он в одиночестве впитывал в себя запах дождя, дышал холодными ветрами и кашлял выхлопами автомобилей. Всматривался в окна своих жителей и запоминал их лица – вдруг он больше не увидит их на дорогах, не услышит их разговоры. Вдруг они умрут? Он вслушивался в их секреты, чтобы навсегда сохранить их.

Он поднимал тяжелые веки облаков и смаргивал холодные слезы дождей, роняя их на вспухшую от горечи землю. Он всхлипывал вспененной волнами рекой, с криком ударялся волнами о берега, кричал, что с него достаточно секретов. Но люди, поднимающие скупые взгляды к его небу, продолжали думать. Продолжали лгать. Продолжали изворачиваться. И продолжат еще не раз.  

В безжизненном рассвете, когда многоэтажные дома терялись в сумерках, Дин нехотя вышел из своей машины, припаркованной на стоянке перед домом. Ощущая, как между брючинами и кожей забрался холодок и уютно устроился вдоль тела, ежась, он побежал к подъезду. Классная кожаная куртка совсем не спасала от мороза, которым разразился Эттон-Крик, поэтому пока Дин добрался до своей квартиры и тихо, чтобы не разбудить Леду, отпер дверь, его колени подрагивали, будто он перебрал со спиртным, а пальцы одеревенели и не слушались.

Наконец он попал внутрь и вдохнул теплый воздух, пахнущий кофе и яичницей с беконом. Расправил затекшие плечи и, заперев дверь на все замки, стянул ботинки, тихо прошел в левую часть квартиры и заглянул за ширму.

Леда Стивенсон спала на его кровати, занимая удивительно мало места. Дин на крошечную долю секунды подумал, что она для него оставила все то пространство, но затем он качнул головой прогоняя эту дурацкую мысль. Он прошел на кухню и поднял крышку сковороды. Тушеная рыба. Как Дин выяснил за этот промежуток времени, что они жили вместе, Леда очень любит рыбу. Дин и сам был не прочь попробовать домашней еды, вот только сейчас ему кусок в горло не лез. Не потому, что было слишком рано и его тянуло в сон, а спать можно было только на полу в спальном мешке перед письменным столом. Он только что вернулся из участка, где сначала уговорами, а затем шантажом вынудил свою коллегу Аманду Крестовски позволить подслушать, как ведется допрос Лауры Дюваль.  

- Я думала, ты работаешь в стрип-клубе, - сказала она, недовольно поджав губы, когда Дин положил ей на плечи руки и помассировал, проникновенно глядя в глаза. Она была старше Дина на четыре года, но выглядела бодро и свежо, будто работала не в полиции, а в цветочном магазине. А у Дина уже круги под глазами и вялая кожа.

- Какой из меня стриптизер? – скептически спросил он, но тут же, увидев, как Крестовски нахмурилась, поправился: - Если позволишь взглянуть одним глазком, для тебя я станцую стриптиз.  

- Ты умеешь быть настойчивым, - она оттаяла и рассмеялась. А Дин думал, она уже никогда не забудет того представления в участке, когда он в пылу ярости сбросил с ее стола любимый цветок и растоптал корень, разбросав черепки от горшка по всему офису.

- Так что, станцевать его сейчас? – Дин отстранился и дернул на себе рубашку, вырывая из штанов. Аманда отпихнула его, ударяя по рукам.

- Прекрати уже, а? Ну ты и козел, Дин. Ты же знаешь, тебе нельзя здесь находиться, а все равно приходишь и действуешь мне на нервы своим нытьем.

- Так тебя заводят мальчики, которые плачут? Я могу проронить слезу, только скажи, с какой скоростью плакать, и я…

- Заткнись, - строгим тоном приказала Аманда и Дин повиновался. Его лицо тут же приняло серьезное выражение, и он даже пригладил встрепанные на макушке волосы. Он знал, что Крестовски рано или поздно сдастся, и хотел облегчить для нее эту участь.

- Ладно, - она покачала головой, - ты проныра, Дин. Идем, все равно наш инквизитор знал, что ты придешь.

- Правда?

- Ага, - они двинулись по коридору, - шеф так и сказал: «Когда Дин придет, не позволяй ему подобраться и к моему столу, или я ему сам мозги вышибу».

- Ну… похоже на него, - задумчиво сказал Дин, впечатленный словами босса. Вообще-то ему было все равно, ведь он решил, что как только найдет Криттонского Потрошителя и Неизвестного, то сам уедет из этого проклятого города, на котором, кажется, висит злой рок, чтоб его.

Когда они встали за стеклом, то оба замолчали. Рядом стоял детектив из убойного отдела Кристмас, и он бы не понял шуток про стриптиз. Это был пожилой толстый мужчина с седеющей шевелюрой. Хорошо, что он не обратил внимания на Дина, иначе тут же выпнул бы его из участка. Кристмас был занят тем, что буравил взглядом Лауру Дюваль, сидящую в комнате для допроса, стены которой были выкрашены в блевотинский зеленый цвет.

Хоть Дин и стоял за стеклом, он все равно почувствовал специфический запах, который выделяли стены в этой комнате. Отчаяние, страх, удивление – чувства разных людей смешались воедино. На лице Лауры был глубокий отпечаток усталости и горя: в морщинах на лбу и возле рта, в мешках под глазами и полопавшихся сосудах в глазных яблоках, в сцепленных в замок пальцах, лежащих на столе. Казалось, если она увеличит давление на кости, они просто сломаются.