Искупление Тьмой Убийца 2

Глава VIII НЕВИННАЯ (4)

Канун Хэллоуина

«Скалларк думает, что ты принимаешь наркотики», - эти слова не отпускали Аспена остаток вечера, ночи, когда он не сомкнул глаз от тревоги и предчувствия, и утра. Когда он принимал контрастный душ, совершал пробежку, старательно огибая овраг, в котором копошились рабочие в ярких униформах, когда поздоровался с соседками снизу. Он постоянно думал о словах Айрленд.

Если бы.

Если бы он мог во всем ей признаться, но Аспен Сивер даже не мог взглянуть Кае в глаза. Когда смотрел, он больше не видел ее чистого лица без единой морщинки, на котором почти постоянно была невозмутимая маска. Аспен больше не видел надменной складки пухлых губ. Он больше не видел ее испытующих темных глаз насыщенного карего цвета. Теперь они казались темнее самой темной ночи.

Раньше смотрел, а теперь не мог.

Он сказал Айрленд, что они должны выспаться. Но сам сидел над собранными в обычную бумажную папку материалами. Кая Айрленд, - было выведено его почерком на листке, который он крепко держал в пальцах. Сжал его. Затем яростно разорвал в клочья.

Кира в это время спала в его спальне. Он полностью уступил ей место в своей квартире, только чтобы она оставила его в покое. Пусть бы все раз и навсегда оставили его в покое. Но здесь же, под смятыми листками, на которых было выведено черными чернилами «Кая Айрленд», были также листки с именем Киры. Их было меньше, чем листков с Айрленд. Имя Киры он вывел лишь раз и все. Но не имя Каи. Потому что Кая… идеальная подозреваемая.

Аспен яростно отшвырнул от себя бумаги, и папка со стуком упала на кухонный пол, а листки с шелестом разлетелись в стороны. Он несколько секунд смотрел на них прожигающим взглядом и, если бы обладал способностями, давно бы испепелил их.

Но он сжигал себя изнутри; изнурял мыслями, подозрениями.

Аспен завел эту папку еще четыре года назад. Здесь хранилась пара страниц и все. А теперь она набита под завязку барахлом. Аспен собрал всю информацию и структурировал ее так, как ему было удобно. Но ему не нравилось то, что вышло. Он пытался переиначить картинку и разбирал ее снова и снова, выводил имя Каи на листках и затем сминал, рвал, топтал, откидывая носком домашнего тапка, вышвыривал в мусорный пакет.

И ненавидел себя очень долгое время. А в ночь перед Хэллоуином он решил.

Это все еще Кая Айрленд, - его лучшая подруга, часть его новой семьи, новой жизни без Киры, без Сьюзен, без матери, без психушки. Его новой жизни, которая будет полной и счастливой.

Так он решил.

И тогда с его плеч спала гора гниющих, разлагающихся мыслей. Он почувствовал себя спокойным, собранным и свободным. Он не станет думать о ней плохо опять. Он уже совершил эту ошибку однажды, когда вошел в дом Дориана и набросился на нее с обвинениями. Уже однажды Аспен разъяренно схватил ее за воротник одежды и смял в кулаке, обвиняя.

Брось, Аспен. – Он расслабленно вздохнул, расправил плечи и, подавив зевок, отправился на диван в гостиной.

Аспен Сивер знал с самого начала, что Кая Айрленд ненормальная девушка. Даже до того как он увидел ее тайную квартиру, как узнал что она умирает из-за Леды Стивенсон что бы это не значило. Аспен знал, что Кая Айрленд ненормальная. Но и он не нормальный.

Он завалился на диван и нырнул в подушки, спрятав в них лицо, и, накрывшись с головой теплым пледом, приготовился увидеть кукурузное поле с мнущимися от ветра стеблями, приготовился вдохнуть ночной запах земли. Но мысли все еще крутились вокруг настоящего.

Некоторое время назад, когда он скрепя сердце попросил Дориана отвлечь его сестру, Аспен проник в ее кабинет. Тем вечером он откопал достаточно полезной и ужасающей информации, от которой его тянуло блевать каждые тридцать минут. После этого он дополнил свою рабочую папку новыми страницами, скопированными из папок Альмы.

На столе сестры не было ни пылинки. Дерево лоснилось и блестело под светом рабочей лампы. Обшарив ее стол, он нашел какие-то письма, личный дневник и белый конверт в нижнем ящике стола, но ничего не трогал, ведь Альма не стала бы собирать информацию о своих пациентах в конверты – она не настолько чокнутая.

Он добрался до папки с именем Скалларк и уже собрался ее открыть, как вдруг услышал из коридора звонкий голос своей старшей сестры:

- Леда моя подопечная, а не твоя, Дориан! Мне лучше знать.

- Лучше? – переспросил он стальным тоном. – Отпустить ее – это, считаешь, для нее лучше?

Аспен запихал папку назад в ящик стола, несколько раз стукнул по ней ладонью, будто забивая гвоздь, затем пригладил, чтобы ничто не указывало на чужое вмешательство, и, выключив светильник, на цыпочках побежал к шкафу. Распахнув его дверцы, он чертыхнулся, когда на него сверху посыпалось какое-то барахло. Судя по звуку удара об пол и острым углам, это были коробки из-под обуви. Аспен швырнул их назад и наощупь, а в темноте в захламленной квартире старшей сестры сделать это было проблематично, забрался под ее высокую кровать, вытирая бедрами, животом и грудью пыль с пола.

Голоса Альмы и Дориана стали громче, потому что сестра отперла дверь квартиры и теперь орала в прихожей:

- Чего ты хочешь от меня? Лаура забрала свою племянницу. Ты можешь этому помешать?! Если да, я слушаю тебя внимательно!

Аспен, лежа под кроватью, не слышал никаких возражений. Он почувствовал странную тревогу, связанную с новостью, что Леду могут отпустить домой. Почему Лаура хочет ее забрать? Леде лучше в исследовательском центре, где могут выяснить, что с ней происходит, где помогут ей вылечиться.

Аспена посетила осеняющая мысль, но она тут же ускользнула, когда Альма спокойным, рассудительным тоном произнесла:

- Послушай, я все понимаю, ты за нее волнуешься. Но я никак не могу исправить эту ситуацию. Против воли я не могу ее привязать ремнями к кровати. Леда не животное.