Искупление Тьмой Убийца 2

Глава IX ЛЕС ЧУДОВИЩ (3)

Я была в подвале лишь полчаса назад, а уже рвалась сюда вновь. Хотелось в тишине обдумать взаимосвязь: профессор Джеймис-Ллойд угрожал своей дочери, и он до смерти доится, что она признается в нападках. Его жена якобы сбежавшая в Европе с любовником бесследно пропала. Кирины навязчивые предупреждения опасаться отца.

Кроме прочего мне не давала покоя неведомая собака, которую в разговоре упомянул детектив Дин. Остается только надеяться, что он разберется в своей теории и подробнее расскажет о собаке. И обо всем остальном. А пока что придется бороться с изжогой, потому что все сегодняшние разговоры вызвали дурное предчувствие, и мой желудок сжался в болезненных спазмах. 

В этот раз мои шаги по бетонной лестнице были тихими, едва слышными, хотя обычно звучали как топот – в этот раз все звуки заглушили размышления. И когда я присаживалась за свой стол, на котором громоздились папки, решила, что нет ничего дурного в том, что Леда посещает больницу и считает меня похожей на своего отца. Хоть лечение в Исследовательском центре ей здорово помогло, она все еще чертовски больна, и, чтобы она перестала считать меня убийцей, нужно больше времени, чем пара недель.

После разговора с детективом Дином и небольшого анализа я испытала облегчение: Леда Стивенсон делает успехи, в квартире детектива Дина она ни разу не пыталась себя убить. Скоро девушка-цыпленок выздоровеет, и ей не нужна будет моя помощь. Я постаралась пока не думать о том, что будет после. Решила сосредоточиться на том, что происходит сейчас.

Достала папки. Засекла время. Приступила к работе.

…

Я проснулась на полу в архиве. Не помню, как соскользнула на пол со стула, не помню удара о бетон – ничего не помню. Правая часть лица онемела от холода и покрылась мурашками, в кожу въелся запах плесени и пыли. Я вяло соображала, но отстраненно подумала о том, что к счастью мой халат висел на спинке стула, и я валялась не в нем на этом грязном полу.

Я с трудом села и широко открыла глаза, заставляя себя проснуться. И тогда, убрав назад липкие волосы, увидела перед собой нечто странное. Чьи-то лоснящиеся кожаные ботинки на плотной подошве. Точно такие же были у профессора Джеймис-Ллойда. Наверное, и отутюженные штаны принадлежат ему.

Я подняла голову и напряглась всем телом – профессор биохимии Джеймис-Ллойд действительно стоял напротив меня в архиве больницы. В запертом помещении, куда никто уже сто лет не спускался. И в его руке был пистолет. Дуло смотрело вниз – на меня.

Я проморгалась, но мужчина в твидовом костюме не исчез.

- Что вы здесь делаете, профессор? – тихо спросила я, но даже мой слабый спросонья голос, в котором звучали нотки удивления, звучно разнесся по всему помещению, устроился на пустых стеллажах и взлетел к потолку карканьем.  

Коричневое пространство пошатнулось, когда я поднялась на ноги, чувствуя собственное сердцебиение – я сердце, я уши, я дыхание этого архива.

- Ты еще одна проблема, - констатировал мужчина, проследив каждое мое движением прицелом. – Бездарность и ничтожество.

Я нахмурилась.

Кто ничтожество?

Мысли в голове стали яркими, кричащими.

Если он выстрелит, я умру? Или нет? Может я не могу умереть только когда Леда Стивенсон пытается себя убить? Ной вызвал скорую помощь, когда в лесу меня ранил Неизвестный. Но сам он признал, что мне не стоит бояться смерти. Так мне стоит бояться смерти или нет?

Я почувствовала, что сердце трепещет в груди.

Профессор снял пистолет с предохранителя, и я оборвала поток мыслей. Сглотнула и посмотрела ему в глаза. Взгляд решительный, и хоть дряблые щеки дрожали от напряжения, я знала, что он делает это не впервые.

- Это ваша вина, что Аспен в коме, - произнесла я громко и отчетливо.

Мы с профессором стояли друг напротив друга в ореоле света лампы, стоящей на моем столе с коробками. Вокруг – ничего. Слышно только как за окнами наверху воет ветер, как со стен осыпается известка. Как в моем сознании рушатся мысли и вновь выстраиваются в башни.

- Он хотел обо всем рассказать в полиции.

О чем?

Если спрошу, он поймет, что я ничего не знаю и, может, отпустит меня. А может все равно пристрелит – назад пути нет. Единственное что меня пугает – просто взять и умереть. Никто ведь даже не знает, что я в этом подвале.

Или может Ной уже вызвал полицию?

Было бы хорошо.

Профессор не замечал моей заминки и скованного дыхания, с трудом вырывающегося из горла, он продолжал:

- Мне пришлось перерезать тормозной шланг в его машине.

Аспен все-таки что-то узнал о нем.

Я стремительно воспроизвела все подслушанные ранее разговоры. Он угрожал Кире. Он сказал, что заткнет ее как Аспена, если она откроет рот, хотел даже перерезать ей горло – совсем слетел с катушек.

А ведь он решил, что Кира что-то мне рассказала. «– Отец готов тебя убить. Он очень зол. Думает, что я рассказала тебе о…. Неважно. Он злится».

О чем она могла мне рассказать? О чем она рассказала Аспену? Что она могла сказать такого, из-за чего профессор пытался убить Аспена, а теперь и меня?

Вдруг пистолет в его руке опять отступил на задний план, и я готова была сделать шаг к мужчине и вытрясти из него правду. Но я уже знала то, что должна была знать – он не Криттонский Потрошитель. И Кира не Неизвестный. Она могла бы быть им, да, и я бы… может быть хотела бы, чтобы это были они. Тогда история бы закончилась. Потому что я устала нести этот груз в одиночку.

- Да, я все знаю, - просто сказала я, ставя точку перед собой и профессором. Пусть знает, что я знаю. И хоть на самом деле я лишь догадываюсь, мужчина в твидовом костюме ужаснулся: его щеки землистого цвета в сумерках задрожали, зубы в ярости скрипнули.