Искупление Тьмой Убийца 2

Глава X КОГДА МЕРТВЫЕ НАЧИНАЮТ ГОВОРИТЬ (1)

Если бы это была случайность…

Если бы это было совпадение…

Если бы я действительно была мертва...

Я бы никогда не узнала о лжи, в которой жила долгие годы.

На самом деле всю жизнь.

Пока я словно зомби двигалась по каменному полу в сторону покореженной лестницы, пыталась рационально взглянуть на ситуацию. Пыталась убедить себя, что это просто совпадение. Я даже не должна думать о том, что есть крохотная вероятность, что мои размышления – правда.

Да, все верно, я родилась двадцать девятого сентября в девяносто шестом году. И как раз в том же году в конце сентября родилась дочь Дэйзи Келли. Но ведь это ничего не значит.

Я оступилась на первой ступени и чуть не свернула себе шею. Облокотилась спиной о стену и вскинула голову к потолку, прикрыв веки. Мое тело будто знало, что это значит все. Это действительно значило все – что Дэйзи Келли родила дочь в конце сентября. Что у Дэйзи Келли вторая группа крови. Что у нее аллергия.

Я почувствовала, что в один миг перехватило дыхание. Распахнула глаза, уставившись перед собой, но не обнаружила никого, кто мог бы меня душить. Закашлялась, хватаясь за горло. Легкие сузились, горло сузилось, сузился мир перед глазами; но я все равно сумела корявыми пальцами забраться в карман штанов и, достав контейнер с таблетками, положить одну на язык. Облегчения не было. Я стащила с плеч халат, а затем водолазку, ворот которой давил на гортань.

В следующую секунду я обнаружила себя на каменном полу, а в груди все горело. Рядом с ухом музыка – звенит будильник, значит без десяти девять. Пора смываться из больницы или доктор Арнетт вновь разъярится.

Я шумно вздохнула и коснулась большим и указательным пальцами внешних уголков глаз. Горячо. Я же не плачу, нет? Вообще-то у меня нет причин плакать. Ничего не случилось. Я надавила пальцами на глаза, и только потом выпрямилась и поднялась с пола. Надела водолазку, отключила будильник и кинула на плечи халат. Взбежала по лестнице решительными шагами и закрыла дверь в подвал.

Когда я отдала ключ охраннику, он странно покосился: на моем лице синяки, или у меня странная прическа, или я надела одежду шиворот навыворот? Или у меня на лбу написано: «Чудовище». Да, как-то странно он всматривается в меня, будто как-то узнал, что я возможно дочь Дэйзи Келли.

- Все нормально? – мужчина нахмурился, и я поняла, что это я пристально смотрела на него. Я кивнула и быстро пошла по коридору, минуя процедурные, кабинет физиотерапии, лифты, медсестринскую.

Зазвонил телефон, и я рывком достала его, ожидая судьбоносного знака. Но звонил всего лишь доктор Арнетт. Мы разговаривали около десяти секунд, - по-моему, доктор куда-то спешил. Услышав от меня то, что ему было нужно, он бросил трубку, а я закинула мобильный телефон в карман халата и бегом бросилась к синему автомобилю, припаркованному на автостоянке для персонала больницы. Три раза оскользнулась, но до того как упасть ухватилась за ручку двери. Ударилась коленом о дорогу, и, поморщившись, забралась в машину. Только когда я завела двигатель и включила печь, вспомнила, что куртка и шапка остались в больнице, и именно поэтому мне было так холодно и в целом паршиво. Но не настолько паршиво, насколько я чувствовала себя внутри.

Я посмотрела в зеркало заднего вида. Карие глаза. Кажутся черными. У Дэйзи Келли тоже карие глаза, но они красивые, напоминают тигриные. И сама девушка обладала необычной, запоминающейся красотой.

Я отвернула зеркало, мысленно прикрикнув на себя за то, что продолжаю сравнивать себя и ее. Это ложь. Она не моя мать. Мою маму зовут Мэгги, а не Дэйзи. Я прокручивала это утверждение раз за разом, но мозг все равно вытаскивал из недр памяти и другие слова.

Например, я вспомнила, что в дневнике Дэйзи пока что не упоминалось имя Мэгги. Я еще подумала при чтении, что раз они не были подругами, то у мамы должна была быть огромная и веская причина, чтобы перекроить свою душу и начать искать Криттонского Потрошителя. Я не могла понять ее мотивов. Но теперь понимаю. Она хотела найти его до того, как он найдет меня. Она хотела упечь его за решетку. Ведь если Криттонский Потрошитель пытался завести с Дэйзи Келли семью, а она сбежала и умерла, он мог прийти в ярость и начать искать ребенка.

О Боже…

Нет, нет, нет.

Только когда мои руки заныли от боли, я поняла, что бью ладонями по рулю. Опустила руки на колени и вцепилась пальцами в кожу. Ногти протиснулись сквозь ткань штанов. Я сжала кожу на ногах. И сжимала до тех пор, пока в глазах вновь не стало горячо, а единственное, о чем я могла думать – как же жжет в бедрах.

Я прекратила себя мучить и вновь выхватила телефон из кармана, и, одновременно пристегивая ремень безопасности, набрала номер миссис Нэтвик, выжимая педаль сцепления.

- Кая, милая… - сонным голосом начала она, но я не дала шанса договорить:

- Они украли меня? Моя мама украла меня?

- Что?.. Кого-то украли? – Я услышала скрип кровати и представила, как женщина поворачивается на другой бок и щелкает включателем, чтобы проснуться и понять, что за бред я несу. – Милая, тебе плохо?

- Мама украла меня у Дэйзи Келли?

Повисло молчание. Я бы хотела, чтобы это было из-за того, что миссис Нэтвик не расслышала моих слов, или выронила телефон на подушки, или попыталась припомнить кто такая вообще эта Дэйзи Келли. Но она молчала лишь долю секунды. Это была почти незаметная заминка. Почти. А затем она завопила:

- Что ты такое говоришь?! Кто это сказал? – она возмущенно фыркала, а я между тем выруливала с парковки. В глазах по-прежнему было горячо, но я ясно видела дорогу и отчетливо слышала в голосе миссис Нэтвик истинную панику. Страх. Такой страх испытывает человек, когда к нему в дом ломятся коллекторы, чтобы выбить долг, такой страх испытывает человек перед болезненной операцией, которая может закончиться летально, такой страх испытывает человек, всю жизнь скрывающий правду и знающий, что рано или поздно она всплывет наружу.