Искупление Тьмой Убийца 2

Глава XI ЗАПЕРТЫЕ ДУШИ (3)

***

Когда Аспен Сивер почувствовал, как в ноздри проникает смердящий запах крови, пота и сырого сена, он, вместо того чтобы распахнуть глаза и убедиться что находится там, где находится, наоборот плотнее сомкнул веки. Он попытался вновь загнать сознание внутрь черепа – куда-нибудь глубоко-глубоко, где он не будет слышать шелест высоких желтоватых стеблей кукурузы, где не будет слышать напряженного, гудящего как ток по проводам, свиста ветра, - но ничего не получилось. Свист продолжал нарастать и становиться все злее и злее, и тогда Аспен тяжело вздохнул, его грудь в легкой хлопковой больничной рубашке поднялась и опустилась, а затем он, окончательно сдавшись, разжал сжатые в кулаки ладони и распахнул глаза.

И тогда мир закрутился и завертелся, и, если бы Аспен питался не внутривенно, его бы вырвало сию секунду. Калейдоскоп красок прыгал сверху вниз, разноцветные полосы несли Аспена куда-то вперед, тянули, обхватив за запястья поверх больничной рубашки, и вот, когда он, прищурившись от сильных порывов яростного ветра, посмотрел перед собой, то не удивился. Он уже смирился с тем, что вынужден каждый день, каждый час, каждую секунду наблюдать за истекающей кровью Каей Айрленд. К своему ужасу он вдруг осознал – именно сейчас, когда она изможденно склонила голову на поднятое вверх плечо, - что ему ее даже не жаль. Наблюдая многие часы за тем, как ее истязают, ломают, рвут, пинают в живот, режут, тянут за волосы, а иногда даже нюхают (раньше Аспена тянуло блевать от каждого раза), он вдруг стал бесчувственным и отстраненным. И он осознал, что даже находясь взаперти в собственном черепе, он не находится в безопасности, не чувствует спокойствия и удовлетворения. Если бы, думал Аспен, устало поникнув плечами и переступив с босой ноги на ногу, высшие инстанции подкинули ему удобное кресло перед распятым телом Каи Айрленд, он бы просто плюхнулся в него и закрыл глаза. Потому что он устал смотреть, зная, что ничем помочь не может. Он абстрагировался от всего – в первую очередь от своих грызущих сердце чувств, затем от проворно забравшегося в ноздри запаха, который осел во рту противным привкусом, и уже затем – от звуков.

Но нельзя было.

Он отошел к окошку и присел на корточки, откинув голову назад и глядя на Каю Айрленд и Леду Стивенсон из-под прикрытых в усталости и смирении век. Кая спросила:

- Ты разве не хочешь помочь мне?

В ответ послышалось слабое хныканье.

- Хочу, но он убьет меня.

Да, да, да, - скептически протянул про себя Аспен. И произнес одновременно с Каей - голос в голос - одни и те же слова:

- Я не позволю этому произойти. Только вытащи гвоздь там, наверху.

Кая вскинула голову вверх и Аспен проследил за ее взглядом своим. Но перед этим он заметил, как вытянулась ее шея, показывая напряженную гортань и жилы из-под влажной от крови рубашки.

Аспен знал, что будет дальше наперед - его видение обрывалось всегда в какой-нибудь из этих моментов и ни разу не продвинулось дальше. Сейчас Леда подчинится Кае и вытащит этот гребаный гвоздь, к которому Аспен ни разу так и не смог прикоснуться.

Они продолжали болтать, и болтать, и болтать.

А затем вдруг все внезапно изменилось, когда он услышал странное, незнакомое слово. Нет, раньше Аспен, конечно, слышал это слово и не раз, однако не здесь, не в своем видении. И он никогда раньше не слышал это слово произнесенное этим голосом. Тем самым голосом. Голосом снаружи.

- Беременна.

Слово было вырвано из контекста - Аспен понял это по тональности, но и его было достаточно, чтобы он вскочил на ноги и навострил уши. В его груди вновь, впервые за много дней, так сильно и с каким-то остервененным страхом забилось сердце.

- Что? - спросил он как дурак, оборачиваясь вокруг своей оси, но кроме голосов Каи и Леды он не слышал абсолютно ничего. Никаких других реальных голосов он больше не слышал. Аспен крикнул громче: - Что ты сказала только что, Кира?!

Кира Джеймис-Ллойд в этот момент, сидящая у койки Аспена, обернулась, почувствовав, будто кто-то пристально наблюдает за ней. За спиной никого не оказалось. В палате было сумрачно - только тусклый свет от лампы разгонял черноту да свет из коридора лился в приоткрытую дверь палаты.

За окном давно загустела ночь, угрожающе выл ветер, качая из стороны в сторону  верхушки деревьев, выстроившихся в ряд вокруг больницы. Кира с сомнением и страхом, отвернулась к молчаливому Аспену.

Это ведь не отец стоит за ее спиной? Не он наблюдает за ней? Не он хочет ее спасти?

Она вспомнила слова Каи.

Теперь она постоянно вспоминала ее слова.

Он мертв, Кира.

Твой отец мертв.

Она слабо улыбнулась Аспену бледными, искусанными губами, затем поцеловала в щеку и шепотом произнесла:

- Я так виновата перед тобой. Сейчас я хочу касаться тебя, и чтобы ты касался меня в ответ. Я хочу любить тебя, и чтобы ты любил меня в ответ. Наконец-то все мои страшные сказки закончились, Аспен, а счастливого конца так и не наступило. Кто же в этом виноват?