Искупление Тьмой Убийца 2

Глава XII СВАДЬБЫ (3)

***

Когда я вошла в дом, то сразу же обратилась в сторону кухни:

- Дориан еще не вернулся?

Ответом была тишина. Я стянула ботинки, зацепив один за другой и, оставив в прихожей сумку со сменной одеждой, направилась на кухню. Дверь была открыта. Ной сидел на тумбочке у окна и молча смотрел на сад за стеклом. Я не заметила наушников, поэтому удивилась, почему он проигнорировал мой вопрос. Беглым взглядом осмотрела мебель и отметила чистоту и порядок. Ной ничего не готовил, ничего не ел; не было ни фантиков, ни банок, ни крошек от печенья.

- Что случилось? – спросила я, тревожно нахмурившись. Ной повернул голову, нашел взглядом меня и отстраненно ответил:

- Дориан ушел.

Я хотела спросить «куда» или «как скоро он вернется», но когда открыла рот, поняла, что уже знаю ответ. Дориан уже не вернется. Он ушел навсегда. И даже не попрощался. Меня бросило в жар и перед глазами все поплыло, будто кто-то внезапно ударил меня в лицо, а я не успела увернуться или защититься. Я крепко вцепилась пальцами в столешницу небольшого обеденного стола, где мы сидели втроем.

Мы только что разговаривали. Его широкие плечи загораживали черный проход к лестнице, за которой прячется гостиная, а глаза впивались в мои с серьезной интенсивностью в поисках ответа зачем я вернулась. И вот, я вернулась, а Дориан ушел.

- Почему он не попрощался?! – В другой раз я бы притормозила; я бы смутилась, услышав свой громкий возмущенный голос, но не сейчас. Потому что не могла поверить, что Дориан просто взял и ушел. Навсегда исчез. Как и все остальные.

Будто совсем не повинуясь мне, голова повернулась в сторону моего гроба под скатертью. Внезапно я возненавидела эту белоснежную ткань с яркими аппликациями фруктов ― единственное яркое пятно на внезапно ставшей безжизненной кухне старенького особняка Харрингтонов.

- Он не любит прощаться, - отрешенный голос Ноя прозвучал словно издалека. Я не смогла пошевелиться, потому что чувства придавили руки к обеим сторонам от тела, а ноги к кафельному холодному полу. На меня разом, совсем не щадя, набросились раздражение, удивление, горечь, обида и еще что-то, принявшись терзать когтями. Я не хотела разбираться, какое именно чувство проснулось последним, но где-то в глубине подсознания, где-то подо мной, я знала, что там распустил корни страх и слабыми стеблями стал ползти вверх на свет, на тепло. Там, в сердце, где уже были раны, нанесенные моими родителями и Джорджи, Дориан тоже решил оставить метку и протянул болезненную ярко-алую царапину поперек качающего кровь уродливого органа.

- Я тоже не люблю.

Чувства прорвались из ран, потекли из глаз. Под веками стало жарко, а затем все поплыло, хоть внешне я застыла, продолжая цепляться за столешницу так, что заболели пальцы. Внутренне разрывалась между противоположными желаниями: заплакать и держать себя в руках, упасть здесь же в кресло или подняться наверх и залезть под одеяло, словно там, в кровати под одеялом, все еще безопасно.

Я лишь знала одно: нужно двигаться.

- Как он мог просто взять и уйти? ― спросила я, зная, что Дориан мне абсолютно ничего не должен. И хуже всего, ведь разумом я понимала, что он поступил правильно, ― Дориан вымотался и устал, двигаясь к невыполнимой цели. И когда он нашел свою первую любовь, то решил провести с ней остаток своей псевдо-жизни, и на прощания не было времени.

Просто навалилось все разом. Неожиданно.

День катился по наклонной как накреняется горизонт из окошка иллюминатора, когда самолет взмывает ввысь.

- Кая. – Ной назвал мое имя, но будто произнес «упокойся» или «замолчи», соскочил с тумбочки и приблизился ко мне, продолжая выглядеть невозмутимым, насколько это возможно в дырявых штанах и растянутой футболке. Если бы на ногах Ноя были тапки-собаки, я бы рассмеялась. Но, к сожалению, он был босиком. Тихо ступал по кафельному полу кухни белыми ногами. Мне стало холодно от одного только воспоминания о том, как холодно идти по ледяному полу нормальному живому человеку, но прикипела взглядом к его ногам, считала шаги – что угодно, лишь бы не поднимать взгляд, лишь бы не слышать его слов.

- Дориан тебя не бросал, - мягким голосом заверил Ной, останавливаясь в шаге от меня. Я так и смотрела в пол, чувствуя себя крошечной, невидимой глазу пылинкой где-нибудь в темном чулане. Ной был выше меня сантиметров на тридцать, но сейчас казалось, будто на сто; его руки, легшие на мои плечи, ощущались тяжелее и весомее, чем когда бы то ни было. Его пальцы сжали мои ключицы, торчащие из-под кофты, больно вонзились в кожу во впадинках. – Дориан тебя не бросал, просто он не любит прощаться. Не умеет. Впрочем, так же как и ты. И это был его выбор, который ты должна принять. – Я вздрогнула, потому что последние слова Ноя задели за живое. Конечно, я знала, что должна это принять.

Я прошептала:

- Ты его видел?

- Конечно. – Голос Ноя в противовес моему был твердым и бодрым. Обнадеживающим. Словно пытался донести до моего разума истину: ничего страшного в случившемся нет. Но оно было. Вдруг стало страшно. Очень, очень страшно. Те ростки страха под моими ногами, которые я пыталась затоптать, все-таки выжили, борясь за жизнь. Они колючими ветвями обернули мои щиколотки, лодыжки, колени, бедра и поползли вверх по позвоночнику, достигая мозга. – Он сказал, что будет скучать. Сказал, что для него ты стала семьей, ведь, несмотря на ваши разногласия, он чувствовал, что ты его семья. Он знал тебя задолго до знакомства и, общаясь с Мэгги, привык к тебе. Он сказал, что сожалеет, что не смог помочь тебе с целью. Сказал, что хочет провести время со своей семьей. – В моем горле стало вдруг тесно и больно. После секундного молчания Ной закончил: - Я сказал, что ты поймешь, потому что и для тебя семья превыше всего.