Искупление Тьмой Убийца 2

Глава XII СВАДЬБЫ (4)

27 ноября 2016

Часы показывали 19:00, за окном из чернильницы расплескалась ночь, пройдясь темными мазками по обеим сторонам от дороги, по которой мчался автомобиль Крэйга. Где-то вдали шумела река, но в салоне ее не было слышно ― играло радио. Крэйг сперва на полную катушку увеличил громкость и из динамиков меня оглушал рок, затем джаз, затем он убавил звук и перешел на классическую музыку: Шопена, Баха, Моцарта. Он то и дело отвлекался от дороги, чтобы переключить ту или иную композицию, и я в итоге не выдержала и, отлепив локоть от окна, повернулась к нему и предложила:

- Давай я повезу.

- Ты раздражена, - заметил Крэйг, бросая взгляды то на дорогу, но на плеер. – Но сейчас я найду нужную мелодию, и все негативные эмоции испарятся.

- Они испарятся, если ты будешь следить за дорогой, - сказала я. Крэйг наконец-то выпрямился, ухватился обеими руками за руль и сказал, на секунду одарив меня взглядом:

- Когда я предложил путешествие вместе, я не ожидал, что это будет так. Я думал, будет весело. – Я повернула в его сторону голову, и Крэйг исправился. – Ладно, я не думал, что это будет весело. Но я также не думал, что мне придется на несколько часов очутиться в армии под надзором сержанта Айрленд. 

Я откинулась на сидении, ничего не ответив. Хотя хотелось уточнить, что в перечне моих ожиданий на сегодняшний вечер не было пункта «очутиться в гробу из-за отвлекаемости во время вождения».

Ночь была непроглядной. Мы давно выехали из города, и теперь вокруг не было ни души, только джип Крэйга разжижал ночную мглу, тонким покрывалом накрывшую дорогу. Меня клонило в сон, но мозг продолжал работать. Музыка Крэйга, как он и обещал, убаюкивала, но мозг продолжал пережевывать и перемалывать один и тот же вопрос: кто напал на Киру в палате Аспена? Кто это был, если это не я и не Лаура? То и дело в эту круговерть вопросов внедрялись и другие, выплясывая хороводы: когда очнется Аспен? Вернется ли Альма назад в Эттон-Крик после похорон? Что будет с Патрицией, если Альма от горя так и  не сможет пересечь Криттонскую реку на въезде, а Аспен продолжит ютиться под белоснежным покрывалом рядом с вечно охраняющей его Кирой? Когда я начинала думать о Кире, я тут же вспоминала ее вытаращенные глаза: «Аспен пошевелился». А затем его умиротворенное лицо.

Справа от меня зашумело и я, разлепив веки, повернула голову в сторону окна. По стеклу быстро-быстро скатывались ручейки дождевой воды. Впереди раздался отдаленный грохот грома. Пара секунд и тишина. И вновь грохот. Быстро-быстро бежит дождь по стеклу.

Я повернулась к Крэйгу, чтобы спросить, почему он выключил музыку, но обнаружила себя на водительском сидении машины. Я опешила: видеть себя рядом было дикостью. Пожалуй, я сплю. Я покрутила головой. Дорога кажется все той же. Вокруг лес. Поднялась буря. Когда я удивленно посмотрела через ветровое стекло, то обнаружила, что стекла больше нет.

Я босиком стою на земле. Увязла в грязи, а в спину бьют яростные порывы ветра. Мне холодно и больно. На руках кровь Стивена. Я с остервенением начинаю тереть ладони о штанины, но кровь не отмывается. Тогда я окунаю пальцы в грязь, чтобы она покрыла кровавые следы. Начинаю рыдать, но шум ветра заглушает все звуки. Я вновь начинаю бежать по направлению к фермерскому домику.

Внезапно меня ослепил свет фар и громкий звук клаксона, и я вздрогнула и проснулась.

- Ты даже во сне бурчишь, - отметил Крэйг, не отрываясь от дороги. – Что снилось?

- А что я сказала? – я покосилась на него, чувствуя себя как выпотрошенная рыба. Воспоминания, как и прогнозировал Ной, возвращаются все чаще. Я слишком много времени провожу со своим телом и подобралась к разгадке. Значит, скоро я и мое тело воссоединимся, чтобы навсегда уйти.

- Ты сказала, что тебе холодно, - сказал Крэйг.

- Тогда мне снилось, что мне холодно, - ответила я, отворачиваясь к окну. Крэйг невесело хмыкнул, а я тихонько вздохнула.

В том фермерском домике жили хорошие люди. После Стивена я мало что помнила, но теперь память понемногу возвращается. Я помню, как они навещали меня в больнице. Женщина была улыбчивой и очень доброй. Мужчина постоянно о чем-то шептался с моим отцом. Она приносила мне пирожки с капустой и картофелем, а он ― свежевыжатый фруктовый сок. А затем они куда-то подевались. Как и все хорошие люди из моей жизни. Просто растворились.

Час спустя Крэйг затормозил на заправке, чтобы заправиться и отлучиться в туалет. Затем он заглянул в машину и спросил, не хочу ли я перекусить. Несмотря на отрицательный ответ, он вернулся из круглосуточного магазина с пакетом, под завязку набитым всякой всячиной, и большим стаканом крепкого черного кофе.

Я вновь предложила:

- Я могу сесть за руль.

- Я помню, - он покосился на меня, делая осторожный глоток. Поморщившись из-за того, что напиток был горячим, Крэйг добавил: - У меня в отличие от некоторых память хорошая.

Я задала извечный вопрос:

- Ты что, теперь до конца жизни будешь меня терроризировать?

- Кто-то же должен.

С Крэйгом было легко притворяться, что все нормально. Он хотел задать вопросы, но не задавал, а я притворялась, что не замечаю, и все было хорошо. Мы много обсуждали наше совместное времяпрепровождение в кафе «У Реки», разговаривали о Маре («С тех пор как ты вернулась в особняк, ― Крэйг сделал паузу вспомнив о Дориане, но тут же закончил: ― Мара немножко погрустнела, и теперь просит меня пробовать ее ужасные торты, будто мстит за что-то»), и шутили. Точнее это Крэйг шутил, а я пыталась неуклюже ответить. Но все были довольны. Он съел все чипсы, а я плитку белого шоколада. Он выпил кофе, а я минеральную воду. Он притворялся обычным парнем, в жизни которого не погибли друзья, и я тоже притворялась обычной девушкой. Мы решили притвориться ради Селены и Хуго. Они ожидали нас в десять вечера в семейном ресторанчике, принадлежащем матери Крэйга, и до встречи оставалось сорок минут. Крэйг стал предупреждать меня о своей семье заранее: